Я принимал его слова, но был не в силах с ними согласиться.
Земля у бархатных, покрытых мхом корней, шевельнулась, образовав аккуратную лунку. Стянув с шеи медальон, я открепил от него маленький каплевидный фиал с золотой искрой внутри. Когда-то в нем заключалась часть моей души, а теперь было то, что осталось от Эли – то, что я успел сохранить и вернуть в Сердце Миров.
Впервые меня посетила мысль, что фиал похож не на каплю, а на зернышко. На семя…
– Что это? – прошептала Вияда.
– Элиана, – ответил я, обернувшись к друзьям.
Держа фиал на ладошке, я протянул его к ним. Каждая из девушек погладила его пальцем. На нежных щеках засеребрились слезы, но ни одна не позволила себе ни звука рыданий.
– Прощай, Эли…
– Прощай…
– Прощай.
– Прощай…
Зашелестели их голоса, подобно осенней листве.
– Прощай, Эли. Прощай, моя истинная. Я полюбил тебя всем сердцем и буду любить вечно… – С этими словами я положил фиал с частичкой души Элианы в лунку.
Корни энта шевельнулись в один миг засыпав его черной плодородной землей и образовав небольшой холмик. Что-то во мне надломилось в этот миг. Ноги ослабли, и я упал на колени перед ним. Запрокинул голову к небу в молчаливой мольбе и увидел там ее прощальную улыбку…
Что-то горячее и мокрое скатилась по моей щеке.
Слеза?!
С самого детства я не плакал. Даже когда потерял всю свою семью и мир, не позволял себе пролить ни слезинки. Но сейчас мне было слишком больно…
Слеза сорвалась и едва коснулась земли, как что-то случилось. Зашумели кроны, затрепетали листья, запели травы… Обитатели Сада Сновидений один за другим присоединялись к этому хору. И это была не печальная мелодия, годящаяся для похорон, а светлая и радостная, словно утреннее солнце.
Стайка бабочек сорвалась с одуванчиков и закружилась над моей головой. Солнечный луч погладил мою щеку, высушив влагу, и коснулся холмика земли. В воздухе разлилась магия. Сладкая, точно цветочный нектар и ароматная.
Завертели головами людоящерицы, ребята тоже что-то почувствовали и удивленно ахнули, когда холмик дрогнул. У нас на глазах из него проклюнулся зеленый росток. Потянулся к солнцу, на глазах набирая силу. Выпустил несколько листов, набрал белый бутон.
Я поднялся на ноги и отступил, чтобы дать ему пространство.
– Это что, белый игникор?! – удивилась Ирис.
– Снежная звезда, – поправил ее я.
Огромный бархатный бутон неспеша распускался – лепесток за лепестком. Это сопровождалось серебристым сиянием и мелодичным перезвоном, слышимым на грани сознания.
Когда бутон раскрылся полностью, не считая последнего лепестка, который словно отказывался разворачиваться, серебристое сияние рассеялось. В чашечке цветка я увидел Элиану и понял, почему не развернулся последний лепесток – она укрывалась им, точно одеялом.