— Прячусь здесь, когда никого не хочется видеть.
— Почему не в кабинете? Вряд ли кто-то посмеет в нем тебя потревожить.
— Даниэль, ты прочувствуй, как здесь хорошо! Какое небо, а запах сада⁈ Посмотри на огни, что отражаются в Брикберсе. Как они мерцают, и вечно по—разному. Иногда у меня получается придумать к их сверканию мелодию. Мое любимое местечко, когда хочется вдохновения. — Антуан вздохнул. — Скоро начнутся дожди, за ними придут заморозки, и чтобы на все это полюбоваться, придется ждать до следующего лета. Не люблю осень! Ни раннюю, ни позднюю, вообще никакую. Какая-то она грустная, как напоминание о том, что смерть неизбежна. Что же тогда говорить о зиме⁈
— Для этого и позвал — посозерцать?
— Нет. Очередная попытка достучаться: почему⁈ Даниэль, единственное слово, и ты поймешь, как нас много, и как мы искренне верим — стране нужны перемены. Дело ведь не в тебе, как таковом.
— И в чем же тогда?
— Извини за громкие лозунги, но мы видим в сарр Клименсе знамя, под которым можно собраться. Согласись, одной идеи, какой бы великой она ни была, мало. Единственное слово, Даниэль!
— Что для тебя власть?
Здесь, на террасе, действительно было замечательно. Прав Антуан — запахи, звезды, отражения огней в воде, вид на спящий город… Чашечку кофе еще, и я почувствовал бы себя наверху блаженства.
— Наверное, то же, что и для остальных.
— Власть — это, прежде всего, ответственность, а я ее не желаю.
Нисколько не меньше не хотелось быть игрушкой в руках тех, для кого борьба со скукой — смысл бесконечной жизни. Действуют они не напрямую, но не даром же говорится, что у Пятиликого нет других рук, кроме человеческих.
— И чего же ты хочешь, Даниэль?
— Не поверишь — покоя.
— Ты⁈ — Антуан действительно не поверил.
— Я. Хочу дом, детей, возможность просыпаться во сколько заблагорассудится, часами пропадать в библиотеке, собаку, с которой буду гулять по осеннему лесу, слушая, как шуршит под ногами опавшая листва, и любуясь той зеленью, что не успела еще завянуть и облететь. И что ты предлагаешь взамен? Вечно перебирать проблемы, откладывая на потом те, что какое-то время потерпят, зная, они не закончатся никогда, и за каждой из них стоят судьбы людей⁈ Уволь, я к этому не готов.
— Рассуждаешь, как будто тебе за сорок! А где же твои амбиции?
— Они умерли несколько недель назад на том же поле, где и Александр сар Штроукк.
— Кто это? Никогда о нем не слышал.
— Обычный человек. Если понадобится, я снова туда вернусь. Возможно, навсегда, но до этого момента хочу покоя.
— Говорят, состояние короля критическое.