Данное произведение не является точной реконструкцией исторических событий, нравов и быта. Вам будет легче (а может даже интереснее) считать, что все персонажи в книге вымышлены, а любые совпадения случайны.
Основной текст — Виктор Жуков. Идея, оформление, поддержка — Анджей Б.
Император Александр Павлович все еще избегал глядеть Кутузову в лицо. Отводил взгляд, словно опасался. Чего именно, думал я, наблюдая издалека на приемах, когда стоял в кругу других офицеров. Укора боялся? Презрения? Или просто не хотел видеть в этом слепом, прожженном опытом глазе отголосок того, чего сам так старательно избегал: собственной вины? Михаил Илларионович чувствовал: молодой император сторонился его не просто из-за различий во взглядах. За холодной вежливостью Александра таилось недоверие, как если бы отставной генерал был свидетелем чудака, убравшего с дороги собственного отца. А так оно, по сути, и было. Слухи слухами, но молчаливое согласие наследника в заговоре против отца было очевидным. Каждый из нас молчал, хотя в душе знал правду. Тем более я, опираясь на исторические факты, засевшие у меня в голове еще со школьной скамьи. Александр виноват в убийстве отца — и точка!
— Император не любит меня, — произнес однажды вечером мой хозяин, массируя уставшие ноги. — Я — калиф на час. Он мстителен. Не может простить мне ни солдатских стрижек, ни круглых шляп, ни устранение буклей в войсках. А главное — того, что я все еще жив и рядом.
— Ты преувеличиваешь, Миша, — улыбнулась за столом Екатерина Ильинична. — Он воспитанный, милый человек. Просто молод, да и вокруг него теперь одни немцы и либералы.
— Он византиец, Катенька, — возразил Кутузов. — Предал отца, теперь потихоньку предает бабку. Дело за малым: однажды и меня на порог не пустят. Надо бы самому успеть уехать в Горошки. До указа.
Весной 1802 года он почувствовал, как земля под ногами начала гулять. В городе — грабежи, стычки, уличная шпана. Карета с ямщиком сшибла англичанина на Исаакиевской — и стоило только упомянуть об этом Александру, как тот покраснел, прищурился и даже не притворился, будто ему все равно. Ямщик был заточен в тюрьму.
— Ах, если бы это был наш, купец какой-нибудь, — проворчал Михаил Илларионович вечером дома. — А тут — англичанин. Все, что «цивилизованное», нынче неприкосновенно.
— Может, и правда стало неспокойно, Миша? Позавчера, у Михайловского, барина ограбили средь бела дня…
— Потому что некому смотреть. Будочников мало. А почему мало? Да потому что никто не хочет стоять на ветру да с пьяницами возиться. Девять рублей в месяц платят — на них разве что собак кормить. Я не говорю, что при Павле было спокойнее — нет. Тот по-своему сумасбродил, а этот по-своему. Вот, при Екатерине-матушке все обстояло иначе: и люди жили, и народу хватало на хлеб.