— Между прочим, на кой Вам те камушки?
— Не скажу. Оплата бывает разная, они очень ценны для некоторых процедур. В общем, Вы поняли, что покупал Амбер? Вы подтверждаете преемственность по контракту?
— Не так быстро, Джон. Еще виски?
— Конечно. Надеюсь, Вы не пытаетесь меня споить, как одноклассницу?
— Я никогда не спаивал одноклассниц. Итак, я покупатель. Но покупаю бессмертие для кого, для покойного Вьюрковского?
— Ни в коем случае, как Вы могли такое подумать?
— Не хочу «подумать», хочу чёткие условия контракта. И услышать, что старый хрыч отправился в преисподнюю.
— Он умер, его душа «отлетела». Более подробные вещи я не вправе Вам объяснять.
— Ничего, мне достаточно и этого. Далее, если я соглашаюсь, то вся эта трахомудия переходит на меня, прошивка, мутатень про захват тела?
— Да. Великолепная сделка, не правда ли? Первая за мою долгую жизнь и жутко дорогая. Даже не могу объяснить, с кем приходится договариваться ради её исполнения.
— А если я откажусь?
— От сделки? Не думаю, что сделаете так. Гипотетически, я тогда заберу все оплаченные макры и буду скорбеть про остаток, а также что не провёл самую сложную сделку в моей жизни.
— Просто заберёте? Удержание аванса без встречного предоставления? Вот для этого и нужна письменная сделка. А если, гипотетически, я не согласен оставлять Вам те макры?
— Аркадий, они же Вам на хрен не нужны⁈ — обиделся он.
— Но они нужны вам, значит имеют мощную ценность. Вот сколько, например, Вы взяли с Вьюрковского за СВД? И он был оригинальный или сразу тюнингованный?
— Он был оригинальный и я продал ему это оружие очень давно, много лет назад. Уже и не помню, сколько с него взял.
— Ой ли?
— Ну хорошо, помню, конечно, но там оплата шла не в радужках, это стоило двадцать небесных псиггасов, камней таких. Если конвертировать в рубли… пу-пу-пу, где-то около восемнадцати тысяч по текущим расценкам кустовских оптовиков. Примерно, плюс-минус. А что, хотите ещё СВД?
— Не знаю. Но Ваше существование для меня уже плюс. А когда я получу доступ на тот самый Базар?
— Пока не разберёмся с большой сделкой, не получите, — скрестил руки он.
— А сколько у меня времени на ответ? И могу ли я потребовать назад камни? Радужки? Гипотетически.
— Можете, — сдержанно ответил он и снова скрестил руки на груди. — Но я тогда очень обижусь. И работать с Вами больше не стану. Это же самая большая…
— Знаю-знаю, сделка в Вашей жизни.
— Не может быть, чтобы Вы отказались от бессмертия!
— Я такого и не говорил. И то, что подтверждаю договорённости, тоже не говорил.
— То есть, хотите подумать?