Последние слова Джим говорит с такой ненавистью, что на секунду становиться страшно. С этим человеком я прожила больше трех лет?!
Подруга опускает взгляд на руки, и видно, что ей жаль содеянного.
Все верно. Если бы не она – мне бы не позвонила та домохозяйка из Гринвилла, и не рассказала, что видела мою дочь.
– Ты тоже время зря не теряла, нашла себе помощников в роли любовника – едко подмечает Джим – няня рассказала о том, что ты была в Гринвилле не одна в отеле.
Я бросаю гневный взгляд на мужа, и сдерживаю свой порыв подойти влепить пощечину. Меня он обвиняет! Сколько он мне изменял с подругой, и так мерзко поступил!
Вместе с этим мои розовые щеки словно еще больше наливаются румянцем. Диего все понимает. Со мной был Лан. Больше некому.
– После этого нельзя было выходить на улицу, и вообще пришлось уехать из Гринвилла. Но Сьюзи капризничала, просилась погулять, и Стейси уступила. Но отвлеклась на прогулке на телефонный звонок, и тогда ее и потеряла… Прошлую няню пришлось… – Джим спотыкается на фразе, и поджимает губы, словно чувствует вину.
– То есть ты на деньги, которые я заняла, нанимал киллера? – и под конец фразы чуть ли не перехожу на шепот.
Джим кивнул, не глядя в мою сторону.
– Мне кажется, достаточно – я поднимаюсь.
– Недостаточно – обрывает жестко Диего – Мы долго следили за ними, чтобы понять кто похитил девочку. И нашли в квартире на Аднер Стрит.
– Джим ты хоть понимаешь, что я должна теперь два миллиона долларов, а ты с подругой отправишься в тюрьму на пару десятков лет? – проговариваю я, и не верю своим словам.
Мне кажется, что кошмар, который сейчас окружает только несуразный сон. Проснусь и узнаю – похитители убиты, и были лишь мелкими гангстерами. Я никогда их в жизни не встречала и не была знакома.
Но явь больно бьет прямо в душу.
Нет, это не так. Людьми, растоптавшими меня, чуть ли не убившими от паники и стресса, оказались самые близкие. По началу хотелось спросить Джима, почему он тогда женился на мне, терпел меня. А потом вдруг в его голову пришла такая жестокая идея. Но я обрываю желание разговаривать о нашем прошлом.
– Сьюзи – единственное, что нас связывало, больше ничего. Стейси больше обо мне заботилась, чем ты. Твоя фригидность… – глаза Джима блестят слепой яростью.
– Закрой свой рот! – рявкает Лан, и чуть приподнимается из расслабленной позы с кресла.
Я мотаю головой. Оспаривать ничего не хочется. Если мой бывший решил вынести все грязное белье – уподобляться его убогому порыву не буду. Вижу, как Диего кивает своим секьюрити, и они берут под руки Стейси и Джима, надевают наручники.