– Ты беременная такая же сладкая, детка – хрипит он мне возбужденно на ухо, и пальцы бесцеремонно проскальзывают ниже пупка.
– Лан – смущаюсь, и ловлю его запястье.
Сразу после суда над Стейси и Джимом, подписав все документы, мы уехали из Ричмонда. Выбор мы остановили на Сиэтле, развернув свое местоположение почти на девяносто градусов.
Я больше не возвращалась к адвокатской деятельности, понимая, что произошедшее никогда не залечит нанесенные раны на сердце. Мне дорога жизнь Сьюзи и Лана, и больше не хочу проснуться среди ночи и узнать страшные новости о своих близких. Я открыла небольшое юридическое агентство, которое помогает оформить документы новичкам-бизнесменам. Первоначально работала одна, но после пары месяцев поняла, что объем работы увеличился, и нужен дополнительный персонал. Сейчас в моем агентстве занимаются делами четверо подчиненных, которые отлично справляются со всеми поставленными задачами.
Опыт адвоката открыл глаза на многое, показал изнанку профессиональной деятельности. Как-то раз Лан говорил о том, что люди с моей специальностью редко доживают до пятидесяти лет. Гангстеры – жестокие и циничные существа, и убирают всех без разбора, если на кону стоят серьезные деньги или ценные вещи. А когда идет война между кланами, и есть человек, который освобождает ненавистных врагов – вариант только один. Уничтожить.
Лан решил открыть свой центр подержанных авто, и отказаться от криминальной деятельности. Правда, это оказалось не так-то просто. Еще пару месяцев ему звонили темные личности и предлагали огромные деньги, чтобы убрать кого-нибудь. Я однажды стала свидетелем такого разговора, и было страшно от того, что говорили ему неизвестные.
Тамерлан почувствовал мой пугливый взгляд, и отказался, не дослушав даже до конца:
– Санди, я не вернусь туда. Ни под каким предлогом – он подошел ко мне и обнял – Путь в дьявольское пекло я бы выбрал, если бы у меня никого не было, но сейчас…
И горячие губы в немом обещании коснулись моего лба.
Теперь в нашей жизни все изменилось. Другие люди, другой город…
С Джимом Сьюзи виделась только один раз. Она попросилась к папе, и я постаралась как можно мягче объяснить ей, что папа теперь будет жить в этом здании целых восемнадцать лет. Дочка вела себя с ним отстраненно, словно где-то в детском сердце поселилась обида за ужасную ложь. По глазам Джима было видно, что он жалеет о содеянном, но ни извинений, ни слов сочувствия я от него не услышала. Он продолжал вести себя холодно со мной, разговаривать только по необходимости.