Но с демонами и то бороться было легче.
Надо срочно понять, как я оказался в этом беспомощном положении. Может, это новый вид наказания? Хуже каторги и смертной казни — поместить достопочтенного гражданина в тело грудничка⁈ Хм, не думаю! Существуй такое наказание, я, помнящий все своды законов наизусть, уж точно бы знал об этом.
И вот наконец, когда мои усилия приносят желанные плоды, и мне в рот просачивается первая капля молозива — более вязкая, чем обычное молоко, более сладкая, примерно как вареная сгущенка, и полностью утоляющая голод, память внезапно озаряется яркой белой вспышкой.
ВЖУХ!
Разом вспоминаю момент своего убийства.
Закатывая глаза, я полностью погружаюсь в отрывочные воспоминания последние сутки своей идеальной жизни!
Я сижу в кабинете, обставленном мебелью из дорогого красного дерева, в камине потрескивают дрова, а в руке — кубики льда звенят, ударяясь друг о друга в стакане с дорогим шотландским виски. Книжные шкафы с пола до потолка уставлены книгами в кожаных переплетах и кодексами. А на моем широком рабочем столе разложены свитки древних заклинаний, изучая которые, я определяю тактику и стратегию защиты знатных клиентов о том, как избежать казни за их темные деяния.
Моя консультация стоила дорого, очень дорого, я бы даже сказал, кобыле под хвост, как дорого, но это того стоило.
Ведь я был единственным в своем роде адвокатом-демонологом, самым известным и уважаемым защитником империи. Моими подзащитными выступали аристократы и демоны, которых я успешно отмазывал от всех мыслимых и немыслимых смертных грехов. Включая мои любимые семь: гордыня, жадность, гнев, зависть, похоть, обжорство и леность. Я понимал своих клиентов, потому что и сам был не без греха. Гордыня — двигатель прогресса. Без неё я бы не стал тем, кем являлся.
Вспомнив всё это, я попытался высвободиться из материнских объятий, но вместо этого лишь зеваю и проваливаюсь в сон, вновь погружаясь в тот хаос воспоминаний.
— Ваша честь, — произносил я, обводя взглядом зал, полный аристократов с надменными выражениями лиц, — вы не можете осудить моего клиента. Его вина — всего лишь следствие неправильного применения древних ритуалов. Да, он совершил грех. Но кто из нас безгрешен?
Я обвел взглядом лица двенадцати сословных представителей, внимавших каждому моему слову.
Если из вас есть хоть один без греха — немедленно покиньте зал суда….
Испуганные присяжные переглянулись между собой, вспоминая свои грехи. Я хмыкнул, поочередно читая грех каждого из них. Моим особым даром, помимо дара ораторства и внушения, была телепатия, благодаря которой я получал все что угодно от кого угодно.