Все как один повернулись к гуще леса, предчувствуя развязку.
Смеркалось.
Прожарка
Глаз Ядвиги дёргался. Она потеряла покой и сон. Обилие сахара в крови, пусть и природного, давало массу энергии. Но мёд не давал уснуть.
Ворочалась с боку на бок, но сон не шёл. Всё казалось неудобным, неправильным. Кровать слишком короткая, подушка жёсткая, одеяло колючее. И надо было срочно с этим что-то делать. А заодно и со всем миром.
От недосыпа глаза Черпушкиной теперь всегда были красные. В них как песка насыпали. Постоянно тёрла пальцами, отчего красноты становилось только больше. А под глазами поселилась синева. Ещё более темная, чем её фиолетовое лицо. Даже тушью подводить не надо.
— То без еды оставили, теперь без сна, — бурчала она низким, похожим на трубный, голосом.
Пчёлы кормили, это было прекрасно и не давало умереть с голоду. Но ещё это состояние бессонного постоянного бдения доводило Ядвигу до исступления. Настроение её стало скверным, и любая мелочь выводила из себя.
Всё вокруг жужжало, шуршало, пищало тоненькими голосками, и даже деревья шелестели листиками, что совсем уж невыносимо. А последней каплей стало то, что из леса запахло жареной картошечкой!
Ядвига совсем озверела от этого запаха и рванула вперёд, желая уничтожить всё, как любая нормальная женщина на диете.
Все резервы Зелёной армии тут же потянулись за ней. Одно дело слушать рекомендации дона Капустино, что отправлял всех на передовую, а сам лежал на грядке, загорал и попивал тёплую воду из колодца, только из небольшого стаканчика с трубочкой на радость всем своим слоям, что с каждым часом становились лишь толще и толще. И совсем другое, последовать за САМОЙ ГЛАВНОЙ, из-за которой и пришлось прийти в чувства и начать уже разговаривать и различать друзей и врагов. А также отстаивать права и свободы. В основном право не быть съеденным.
Ядвига только зашла в лес, как тут же ударила кулаком по ближайшему дереву. Это оказалась берёза. И берёза веткой потёрла место удара, заявив:
— Ай! За что?
Ядвига если и удивилась, то лишь самую малость. А вот весь скверный характер и долгое отсутствие сна тут же дали о себе знать. Она не то, что не извинилась перед деревом, а напротив, пошла в новую атаку. Словесную.
— Как это за что? Ты чего здесь стоишь? Там твои братья овощи и фрукты, да сёстры-ягоды с грибами и прочими муравьями-пчёлами с врагом из плоти и крови воюют, а ты тут стоишь и шелестишь? Совсем, что ли, дерево неумное? Вроде берёза, а не дуб.
— Ну, чего сразу дерево? Чего сразу неумное? — возмутилась берёза, но корни из земли достала, отряхнула от земли и к дубу подошла. Уже его по стволу постучало.