— А что у меня должно быть не в порядке? — отреагировала она острее, чем обычно, на невинный, по сути, вопрос.
— Ничего не должно, но жизнь, знаешь ли, сложная штука, поэтому может случиться что угодно, — вздохнула я.
— Нет, у меня не нашли рак. Компания, в которой я работаю, не закрылась. И мы не застряли в Омане, хотя могли бы.
Я мысленно подняла руки, уже пожалев, что спросила.
— Я очень рада за тебя. Спасибо, что позвонила. Прости, но мне пора.
— Куда это ты собралась?
— Накрывать на стол. Я заказала ужин и пригласила человека, который мне бесконечно дорог.
— Ты имеешь в виду своего отца? — хмыкнула она уже без явной агрессии, хотя эта пассивная, по-моему, была ещё хуже.
— Отец мне, безусловно, тоже дорог, но нет, я пригласила не отца. Его зовут Ярослав, и, думаю, он — лучшее, что случилось со мной в жизни на данный момент, — улыбнулась я.
— Даже так? — оживилась мама. — А можно поподробнее?
— Можно, но не сейчас, — посмотрела я на часы. — Курьер должен быть с минуты на минуту. Пока, мам! — безжалостно нажала я «отбой», чтобы ответить Тропинину.
— Малыш, тут такие пробки. Прости, но я опаздываю, — сказал он.
— Ничего, я понимаю, в пятницу вечером всегда так. Там мой курьер где-то рядом не стоит? Его тоже нет.
— Если встречу, что мне у него забрать? — улыбался Яр.
— Забирай всё и беги, — чертовски нравилось мне, что мы понимали друг друга с полуслова, по крайней мере там, где оба шутили.
Да, я была готова с ним поговорить. И принять любое его предложение.
А если его не поступит — предложу сама, делов-то. Почему-то я была уверена, что он всё правильно поймёт, а если не поймёт… Нет, не так… Если не он, то кто тогда поймёт? — вот как правильно. И это чувство уверенности было лучшим из всего, что он мне давал.
К счастью, курьер приехал раньше Яра, и я уже накрывала на стол, когда Тропинин позвонил.
— Думаю, ты захочешь это видеть. Просто выгляни в окно, — сказал он негромко.
Ох, не любила я сюрпризы, поэтому из-за шторки выглянула осторожно, не догадываясь, что меня ждёт внизу. Но Яр был прав: я хотела это видеть.
Тропинин стоял у машины, а перед ней — женщина и два мальчишки лет десяти и двенадцати. Они кого-то ждали. Но я уже знала кого.
— Пап! — шагнула она навстречу, когда дверь подъезда открылась.
Толик замер, не веря своим глазам, а потом опомнился, протянул руки, чтобы её обнять.
Я шмыгала носом, вытирая слёзы занавеской, и Тропинин делал вид, что этого не видит, улыбаясь и глядя в сторону. Толик знакомился с внуками. Мальчишки не хмурились и не стеснялись — были рады видеть деда, что-то показывали ему, рассказывали, перебивая друг друга. Дед спохватился, что они на улице, и позвал их подняться. И они побежали впереди него.