Что ж; я всегда, в любой ситуации, пытался увидеть лучшие стороны, какие-то единичные проблески света. Просто для того, чтобы не свихнуться или не впасть в уныние.
Вышагивая по асфальтовой дороге в полном молчании, я перебирал в голове возможные варианты. Пытался найти какие-то светлые пятна, лучики надежды, что-то, за что можно уцепиться — и не находил.
Дорога медленно выводила нас к цивилизации; пейзаж постапокалиптической выжженной пустоши с чёрными остатками древесных стволов превращался в пейзаж постапокалиптического пригорода. За всё время мимо нас не проехало ни одной машины, так что дорогу сбоку овевала полная, мёртвая неподвижность.
Первыми пошли поля.
Я никогда не подозревал, что всего в нескольких часах езды от столицы Империи можно встретить такое количество домашних животных. Этот город всегда представлялся мне чем-то современным, урбанизированным… а поди ж ты. Коровы, овцы, лошади — валялись то тут, то там, чёрные, обгорелые. Их как будто выжгло изнутри и снаружи одновременно; где-то тела были целыми, где-то разорванными на две-три части.
— Что ж, — мрачно прокомментировал Рубан. — По крайней мере, это произошло не в центре столицы, а где подальше. Город, будем надеяться, оказался в стороне от эпицентра.
Я удивлённо покосился на него. Он, похоже… тоже пытается найти какие-то плюсы. Вот, один уже нашёл.
Или хочет убедить себя в том, что нашёл.
— Мы пока не видели столицы, — покачал я головой. — Может, там так же. Может, ещё хуже.
— Хуже? — Лев переглянулся с Тиной, затем поглядел на меня. — Хуже, чем это?
— Запросто, — кивнул я. — По крайней мере, смерть тех, кто попал в эпицентр, была быстрой.
— А с чего ты взял, что они умерли? — Рубан указал дулом пистолета, который он не выпускал из рук, на одну из лошадиных туш прямо по курсу.
Лошадь ползла. Медленно ползла, волоча по чёрной холодной земле заднюю половину с вываленными внутренностями, не издавая ни звука. Глазницы были пустыми, морда — обожжённой.
— Скверна есть скверна, — согласился я. — Ей недостаточно просто убить. Поэтому я… и боюсь увидеть то, что ждёт нас в столице. Что, если там всё такое и все такие?
— Так, — Рубан развернулся и встал посреди дороги, сосредоточив на мне сощуренный взгляд. — Марк, мать твою. Я совершенно без понятия, что ты задумал, куда идёшь, против кого собираешься воевать, и, если честно — я бы даже предпочёл, чтобы ты просто свалил из страны.
Остальные тоже остановились, глядя на УБИшника с непониманием.
— Но я иду за тобой. Потому что ты явно лучше меня видишь ситуацию, и потому, что я своих не бросаю. Потому что ты, как бы ты это не сделал, всё-таки спас мою задницу.