Даже при всем вышесказанном о том, насколько влиятелен дом Шраутов, Рубан не мог оторваться от дела Белецкого, когда его напарницу еще даже не успели похоронить. Мужчина гневно выдохнул и посмотрел на Гранта.
— Я не лучший человек для этой работы прямо сейчас, у меня только что убили напарницу и…
— Это не просьба, Антон, — Варвара едва заметно улыбнулась. — С этой минуты ты помогаешь нам найти Марка Ротта.
Рубану показалось, что он ослышался.
— Марк Ротт — мертв, — он глянул через плечо, туда, где не обнаруживший лучшего занятия для себя молодой боец накрывал труп Баркер какой-то тканью. — А мертвые, к сожалению, не оживают.
«В том виде, каком хотелось бы,» — добавил он уже про себя, вспомнив рассказ курсантов про Рэджинальда Гримма и отца Ротта.
Улыбка Варвары становилась всё шире.
— Валентина утверждала обратное, — глаза женщины блеснули, — Упомянула кое-что интересное про… — она поджала губы, — бессмертие.
Услышав это, агент закрыл глаза, подавляя желание послать этих холеных самодуров куда подальше. Однако вовремя сдержался и даже не потому, что вспомнил о том, кто перед ним стоит. Если бы ему сказали о том, что бессмертен кто угодно другой — хоть глава клана Шраутов — он бы закатил глаза, а затем хорошенько наорал бы на сказочника, что решил шутить с ним на эту тему.
Однако. Марк, чтоб его, Ротт вылезал сухим из воды в таком количестве ситуаций, что предположение о том, что он банально не может умереть, казалось даже… не столь безумным?
— Пройдемте, агент Рубан, — Грант указал рукой на белое авто, заметив секундное замешательство на лице агента. — Кажется, нам нужно поговорить.
Заднее сиденье машины Родиона пропиталось кровью Говарда настолько, что ни одна химчистка бы не взялась за работу, но даже несмотря на это, мужчина держался неплохо. Если отмести в сторону побледневшее лицо и затуманенный взгляд, он все еще был с нами и адекватно воспринимал реальность, даже умудряясь односложно отвечать на вопросы.
Старика, правда, его состояние не то чтобы сильно волновало. Он пару раз глянул на нас с Говардом через зеркало заднего вида и продолжил крутить руль, удовлетворенный тем, что дядя еще дышит. Не могу сказать, что я как-то особенно переживал за здоровье истекающего кровью мужчины, но хотелось, чтобы он выжил хотя бы для того, чтобы все мои блуждания по клинике с ним под руку не оказались напрасными. Говард был тяжелым как собака.
Ну и, разумеется, ему еще предстояло убедительно объяснить, почему мы не нашли мать там, где она должна была бы находиться. Впрочем, я не думал, что он соврал осознанно. Человек может совершенствовать искусство лжи бесконечно долго, однако над мелкими движениями мышц лица, глаз и жестами тела никто не подвластен, по крайнем мере, в долгосрочной перспективе. И начиная с разрушенного особняка Белецкого, весь вид Говарда говорил о том, что он действительно верит в то, что говорит.