Тот самый паренек, с которого я снял одежду в поезде. Возможно, это объясняло его вспыльчивую реакцию на Родиона. По себе знаю, что после внезапного воскрешения теплых чувств к человеку, который тебя убил, испытывать не приходится.
Я вдохнул и еще раз окинул взглядом комнату.
Наверняка, в этой ситуации можно было поступить совершенно по-разному. Наброситься на незнакомца, подбежать к Родиону и убедиться, что с ним всё в порядке… прорваться в лабораторию, чтобы найти мать. Однако, все эти варианты, бегающие у меня в голове, ощущались заведомо неправильными. Конечно, иногда реагировать быстро и не обдумывая ситуацию — не самая проигрышная тактика, но… мне пора переходить к методам, которые могут гарантировать мне успех не по броску монеты.
— Ты, — я поднял руку с оттопыренным указательным пальцем и указал на парня, который держал моего отца, — Стой здесь.
Его полуживое лицо было очень скупо на эмоции, однако даже так в нем можно было легко рассмотреть некоторое удивление. Впрочем, отвечать он мне ничего не стал.
Я же… просто развернулся и поднялся чуть выше по лестничной клетке, где и сел у стены, уставившись на свои руки.
У каждой психики есть свой предел, и сколько бы я не убеждал себя в том, что после всего увиденного моя была крепче стали, всё же это было не совсем так. Мне не хотелось драться с этим парнем, не хотелось истерично допрашивать его о том, что произошло с отцом, не хотелось впопыхах поднимать Родиона и слушать его мудреные объяснения.
Мне хотелось. Тупо. Разобраться.
Свести все линии в нечто понятное и рационально объяснимое… спокойно выдохнуть, будучи железно уверенным в том, как мне повести себя дальше. Короткая передышка на лестнице как единственный доступный мне вид эскапизма была необходима для того, чтобы банально не свихнуться. Но как добиться того, что я хочу?
Я методично сжимал и разжимал кулаки, пытаясь контролировать дыхание. Это немного помогало с тем, чтобы замедлить бушующую в разуме бурю. Я провел в таком состоянии буквально пару минут, когда ответ на интересующий меня вопрос возник сам собой.
Кто понимает пьесу лучше, чем её режиссер?
Нужно переходить в наступление, но не с кулаками и навыками. Нет, мне нужно начать задавать вопросы самому. Увы, из меня плохой интервьюер, да и времени сформулировать мысли толком не было, но… вроде бы у меня никогда не было проблем с импровизацией.
Я последний раз вздохнул и, сглотнув ком в горле, направился обратно к предбаннику лаборатории, надеясь, что незнакомец послушался меня.
Благо, так и вышло. Парень стоял на том же месте, где стоял. Из изменений в комнате можно было отметить только Родиона, который начал приходить в себя, отбрасывая мои опасения по поводу того, что старик после такого полета может не оклематься.