Элиза в одно движение подскочила за спину к Долгову, резким движением вытащила из его груди нож и тут же пробила им руку старухи, где-то в области запястья. Скверна ослабила хватку всего на секунду, однако этого было достаточно, чтобы Родион свалился на землю мертвым грузом.
Сначала мне показалось, что он даже не успел влить в меня скверну.
Боль, как от тысячи острых иголок, разом воткнувшихся в моё тело, поспешила переубедить меня в этом. Я непроизвольно закатил глаза. Цвета, звуки и ощущения… всё смешалось в голове, создавая давно забытую феерию из эмоций и чувств, которые я испытал, впервые притронувшись к камню пробуждения, еще в детстве.
Со временем боль перестала восприниматься как банальные импульсы, что нервная система передает в мозг. Нет, она стала чем-то… гораздо более глубоким. Меня разрывало изнутри. Сознание, ощущения, боль, наслаждение, радость, горе… всё смешалось в дикий коктейль из ощущений, которым разум отчаянно пытался перебить то, что со мной происходит. Создавалось впечатление, будто тело перебирает абсолютно все возможные состояния и ощущения в попытках понять, как реагировать на такое количество энергии… и с каждой секундой эта буря становилась все больше и больше.
Я трезво понимал, почему незащищённая навыком психика бы не смогла выдержать эту пытку, где секунда ощущалась как час. Да даже Сдвиг едва справлялся, потому как я практически не ощущал его привычных эффектов. Все силы навыка были брошены на то, чтобы стабилизировать моё состояние. Что уже говорить о том, что за происходящим перед глазами следить я не мог при всем желании.
В какой-то момент мне начало казаться, что меня охватывает удушье от невидимых уз, которые меня связывали. Сложно описать отчаяние, с которым мне захотелось вырваться из этого состояния.
Я так и не понял, что было первым — мысль о том, что нужно сорвать проклятую печать, или само действие, однако с тем количеством силы, что сейчас во мне бушевало, разломать магию Родиона оказалось не тяжелее, чем встать со стула. Тело было свободно. А вместе с ним и глаза.
Кажется, я впервые их открыл по-настоящему.
Сначала Элизе показалось, что она больше не встанет.
Вытащить нож из груди Родиона оказалось гораздо легче, чем девушка могла предположить. Конечно, он был её дедушкой, однако после того, что этот псих сделал с отцом, на такую мелочь можно было закрыть глаза.
К тому же, Марку была нужна её помощь. Учитывая, что парень — её единственный билет на спасение отсюда… скажем так, риск был оправдан.
Эта мысль, правда, совсем не помогла смягчить боль от удара в живот. Элиза даже не успела убедиться, что смерть Родиона действительно помогла Марку, как «Скверна» врезала ей ногой, отправляя девушку в полет до ближайшей стены.