— Ну… как место…
Я наклонился поближе к сотовому и прочитал сообщение. После чего молча поднялся и секунд десять стоял с закрытыми глазами, надеясь, что понял что-то неправильно.
— Сраный… — даже мой голос стал звучать более сердито, — поезд⁉
Возможно, дело было в моих предубеждениях касательно этого конкретного вида транспорта, однако я долго не мог понять логику, которая стояла за тем, что клановские верхушки предпочли какому-нибудь дорогому конференц-залу тесную жестянку на колесах.
Потом, однако, ситуация несколько прояснилась. Вульфрик наверняка осознавал, что за двумя атаками может последовать и третья, а значит к безопасности следовало отнестись даже более внимательно, чем обычно. Поезд, как можно догадаться, тоже не будет обычным плацкартом. Родион оставшийся день ломал голову над тем, как именно будет организован процесс переговоров во время совета, однако затем вспомнил, что у одного из клановских глав — Остриха — была астма. Из-за неё мужчине пришлось забыть о перелетах, но от необходимости перемещаться по стране это его, очевидно, не избавило. Тогда-то он и задумался о создании личного поезда повышенной комфортности. Острих очень богат, а потому на своё удобство точно не поскупился. Вполне вероятно, что на этом поезде нашлось бы место и для конференц-вагона.
Что же до безопасности… довольно трудно напасть на движущийся состав, особенно если его маршрут засекречен — все железнодорожные пути в стране не заминируешь.
Хорошо только, что поезда должны останавливаться.
В общем-то, за обсуждением деталей плана и прошел остаток дня. Сара, как и обещала, ушла от нас, стоило ей немного прийти в себя. Говард в основном молчал, кажется, догадываясь о том, что лекарство, залитое в него Родионом не будут работать вечно. Тина же заметно погрустнела, добив пачку сигарет, которую ей подарил старик. Впрочем, я был уверен, что дело не только в отсутствии табака.
Выждав момент, когда Говард в очередной раз уснул, а Родион удалился во двор, я цокнул языком и глянул на девушку, что несколько апатично рассматривала свои ненакрашенные ногти.
— И что теперь? — я кивнул в её сторону.
Она вышла из транса и медленно повернулась ко мне.
— Теперь? — Тина нахмурилась, делая вид, что не понимает о чем я.
Я развел руками.
— Твои отношения с родителями… я знаю, как у тебя с ними непросто. Но ты даже словом об этом сегодня не обмолвилась.
— Нет… смысла. Они просто заберут меня. Что… говорить.
Я понимаю, что значит жить в родительской власти. Однако мне было странно видеть Тину, которую я знал как полноценного агента УБИ, бессильной перед властью отца с матерью.