Хотя это я уж как-нибудь переживу. А вот тот факт, что я уже в который раз обидел недоверием близкого человека, беспокоил меня гораздо сильнее. И я пока даже не представлял, как теперь буду это исправлять.
Как ни странно, никаких серьезных последствий для меня эта ситуация не принесла.
В тот день мы благополучно отзанимались до конца, прогнав меня почти до половины комплексов четвертого уровня. Затем так же без приключений вернулись домой, спокойно поужинали и, как обычно, разошлись по комнатам. Причем лэн Даорн за все это время ни разу не обмолвился по поводу того, что мной недоволен. Не провел положенную в подобных случаях воспитательную беседу. Не отругал. Не попрекнул легкомысленным отношением к собственному здоровью. И не известил, что в качестве наказания со следующего дня что-то мне запрещает или отбирает право пользоваться подаренным накануне ардэ.
Напротив, следующим утром он вел себя так, словно ничего не произошло. Когда я попытался завести разговор насчет вчерашнего, знаком велел мне умолкнуть и дал понять, что эту тему обсуждать не намерен. Мои извинения он тоже не захотел выслушать. Зато, когда пришло время, спокойно отправился со мной на пробежку, как это частенько бывало в школе. Затем отправил нас с йорком в продуктовую лавку, которая как раз сегодня и завтра должна была работать в деревне. Потом мы вместе позавтракали, причем наставник ни разу не намекнул, что его как-то напрягает или огорчает вчерашнее происшествие. Забрали с заднего двора «Фурию» и снова отправились на озеро, где до обеда я, как и вчера, добросовестно учился ею управлять. С обеда и до позднего вечера еще раз плотно позанимались. Затем вернулись. Помылись, поужинали, разошлись…
И так изо дня в день. На протяжении всей следующей недели. До тех пор, пока я не приноровился и не перестал делать ошибки.
При этом у меня ни разу не было повода хоть в чем-то упрекнуть наставника. Он не повышал на меня голос. Все так же выходил со мной на утреннюю пробежку. Возился с йорком, занимался домашними делами. Мы, как и раньше, спокойно обсуждали по утрам текущие дела, готовили на пару завтраки-обеды-ужины, строили планы на день, затем, уже вечером, обговаривали результаты и решали, где нужно поднажать, а где, наоборот, торопиться не стоит…
И все же за эти дни кое-что изменилось. Причем изменилось не в лучшую сторону. Потому что если как опекун и наставник лэн Даорн, как и всегда, честно выполнял взятые на себя обязательства, то как человек…
Не знаю. В какой-то момент я вдруг почувствовал, что он во мне больше не заинтересован. Да, мы все еще разговаривали, но в этом не было того участия, которое он обычно проявлял. По-прежнему помогал, подсказывал, учил, но теперь это происходило как-то машинально. Без эмоций. Как будто наставник делал это не потому, что хотел, а потому, что должен.