На улице стояла страшная жара — плюс тридцать, по первым ощущениям. После кондиционированного антигравитационного вагона со всеми удобствами она ударила по ощущениям так, что казалось, аж кожа начала подгорать!
Станция, на которую мы приехали, была не слишком большой — просторный перрон, небольшая площадь за ним, здание станции техобслуживания этого участка гиперпетли, и парковка у самой кромке леса.
Леса, который окружал нас со всех сторон.
Вековые сосны, ели, берёзы, ясени и клёны — каких только деревьев тут не было! Причём — не только обычно, но и явно увеличенного размера — с десятиэтажку, примерно.
М-да, сдаётся мне, близость Урочища не проходит даром для окрестной тайги…
Здесь даже пахло по другому — не то, что в городе!
Пьянящий аромат цветов, трав, нагретой солнцем хвои, и ещё чем-то неуловимо сладким…
Повинуясь командам сопровождающих и побросав сумки под ноги, мы выстроились на площади в четыре ряда, по десять человек в каждом.
Все — первокурсники из московских ВУЗов.
«Арканум» представляли я, Арсений, Аня, Маша, Львов, Андрей Иловайский, трое целителей, чьи имена я постоянно забывал, и Ларс — парнишка с факультета артефакторики, которого я спас во время Испытания вместе с Машей.
Ещё десяток студентов представляли «Златоград» — из них я не знал никого. Прочие «перваши» были понадёрганы из менее статусных мест.
Как раз к моменту, когда мы закончили выстраиваться, на парковку вылетел военный мобиль с закреплённым на багажнике крупнокалиберным пулемётом. За ним появились два гравибайка, четыре тяжёлых, открытых мобиля-грузовика, а следом с неба рухнул десяток «Витязей» лётной модификации — на магических «джетпаках».
— Серьёзная бригада, — заметил Арс, стоящий рядом со мной.
— Ага, — подтвердила Аня, — Хотя с чего бы это, казалось, да? Как будто собрались охранять дворянских детишек, от… Упс, а ведь и точно!
— Прикусила бы ты язык, Лисицина, — посоветовал ей стоящий впереди нас Львов, — А то сочтут за оскорбление, вызовут на дуэль…
— Утрутся, — спокойно отрезала подруга, — Кого мне бояться, лекарей что-ли? Они весь прошлый год отса…
— Аня! — предупредил я.
— Молчу, молчу, — фыркнула Лисицина.
— Доиграешься, — бросил через плечо Львов, решив оставить последнее слово за собой.
— Тот, кто так решит — будет иметь дело со мной, — сказал я достаточно громко, чтобы он услышал.
После Шабаша и до самого открытия своего артефакторного магазина Серёжа себя никак не проявлял. Прикусил язык, подчинился отцу — сказать можно было по разному. Однако после случая с Бунгамой и проигрыша команде «неведомых» в финале кубка по чароболу, как говорил Арс, этот придурок снова стал невыносимым — и даже хуже, чем прежде.