Четвертая парочка охраняла спуск на минус второй этаж, который находился за последним на этаже поворотом. Тогда как еще один, уже девятый по счету тип, находился в комнате прямо напротив меня, где имелась закрытая дверь, из-под нее пробивалась узкая полоска света, а Эмма определила наличие внутри большого количества всевозможной аппаратуры.
Вот этого товарища нам пришлось вырубать следующим, поскольку между мной и им очень уж неудобно висела очередная камера. И то ли он упал неудачно, то ли еще что, но из-за закрытой двери раздался шум, после чего последняя пара наемников некстати обеспокоилась, а один из них тут же окликнул упавшего, назвав его Бахнусом.
Ответа из комнаты, разумеется, не последовало, поэтому мужик направился проверить, что с командиром. Прошел через коридор, взялся за ручку двери, распахнул ее во всю ширь…
И Эмме ничего не оставалось, как вырубить его прямо на пороге, пока этот тип не поднял хай в эфире. Тогда как я сотворил найниитовый диск и швырнул его в последнего видимого наемника, который, увидев, как беззвучно оседает на пол его напарник, схватился за коммуникатор, но на свою беду выскочил из-за угла на открытое пространство и, попав под диск, тут же завалился навзничь, так и не успев крикнуть в рацию: «Тревога!»
Глянув на распростертое на полу обезглавленное тело, вокруг которого стремительно растекалась большая лужа, я мысленно кивнул.
Очень хорошо, что у меня сейчас нет способности чувствовать отвращение, брезгливость или сожаление. Не знаю, смог бы я остаться спокойным, если бы у меня имелись хоть какие-то эмоции, но сейчас меня посетила лишь мысль о том, что на этот раз я сработал грязно. И пол изгваздал, и стену забрызгал, да еще и отрезанная голова укатилась куда-то в сторону, не говоря уж о том, что найниитовый диск мне теперь придется выковыривать из стены.
Впрочем, почти сразу я вспомнил, что могу выдернуть его оттуда и мысленным усилием, поэтому проблема диска волновать меня перестала. А вот когда я зашел в операторскую и обнаружил на полу рослого мужика, которого коллеги не так давно обозначили как командира, то на мгновение даже задумался, что с ним теперь делать.
С одной стороны, Хатхэ непременно понадобится «язык», и было бы хорошо, если бы им оказалось лицо более-менее осведомленное. С другой, я не был уверен, что смогу удержать такого бугая на одном месте достаточно долгое время. Для этого его надо было хорошенько оглушить, не так, как Эмма, а по-настоящему, заткнуть рот и вдобавок связать. А еще лучше привязать к чему-нибудь, чтобы он не уполз и благополучно дожил для самого важного в своей жизни разговора.