— Как тебе работа на меня? — поинтересовался я, кладя в рот новое для себя блюдо, действительно лёгкое и вкусное, хотя что ещё можно было ожидать от прекрасного повара.
— Я не совру сеньор Иньиго, если скажу, что это лучшее что со мной случилось, после смерти мужа, — нервно призналась она, — у меня ещё есть определённые проблемы с пониманием людей, говорящих в основном на кастильском, но я осваиваюсь, а главное, что все люди, которые работают на вас добрые, отзывчивые и хотят мне помочь. Такое со мной очень редко когда бывало, даже на родине.
— Хорошо, я рад, — кивнул я, беря с серебряной тарелки небольшой бутерброд, — как дети? Довольны?
— Конечно, сеньор Иньиго, — кивнула женщина, — сеньор Альваро всех пристроил к делу, а я нашла им учителя, пока в разъездах с вами, чтобы они получали хорошее образование.
— Мне кстати сказали, — перешёл я к основной цели разговора с ней, — что ты стала много времени проводить на рынке.
Женщина закивала.
— Теперь, когда у меня появились деньги сеньор Иньиго и мне не нужно откладывать каждый серебряный, я наконец смогла позволить себе покупать те приправы и продукты, какие захочу, — быстро ответила она, — хотя конечно индийские пряности жуть как дороги.
— Ты экспериментируешь со вкусами? — понял я, на что Марта улыбнулась и кивнула.
— В этом моя страсть сеньор Иньиго, только не рассказывайте об этом моему исповеднику.
Я хмыкнул.
— И в мыслях не было Марта. Вот что, если хочешь экспериментировать с пряностями и разными рецептами, то я разрешаю тебе брать деньги для этого у сеньора Альваро, скажи ему, что я разрешил.
— Правда, сеньор Иньиго? — одновременно удивилась и обрадовалась она, — на какую сумму я могу рассчитывать?
— Сто флоринов в неделю тебе хватит? — поинтересовался я, вызвав у неё лёгкий ступор.
— Это очень много, сеньор Иньиго! — взволнованно воскликнула Марта.
— Значит хватит, — улыбнулся я в ответ на её изумление, — я на себе не привык экономить. Можешь приносить мне пробовать всё новое, что ты будешь готовить.
Женщина, поняв, что это всё, поднялась со стула и низко мне поклонилась.
— Спасибо сеньор Иньиго, вы так добры ко мне, — она кланяясь попятилась задом к двери, которая открылась и на неё наткнулся вошедший внутрь молодой парень в рясе епископа.
— Ой, Марта простите, — бросился извиняться он, она тоже, и они, неловко извиняясь, разошлись.
— Хуан? — я положил на стол приборы и отодвинул от себя поднос, поскольку наелся, — что привело вас в такую рань ко мне?
— Рань? — он скептически посмотрел за окно, где был уже полдень, — если бы вы сеньор Иньиго не кувыркались всю ночь со своей учительницей музыки…