— *Верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли. И в Иисуса Христа, единственного Его Сына, Господа нашего: Который был зачат Святым Духом, рожден Девой Марией, страдал при Понтии Пилате, был распят, умер и был погребен; сошел в ад; в третий день воскрес из мертвых; восшел на небеса и восседает одесную Бога Отца Всемогущего: и оттуда придет судить живых и мертвых. Верую в Святого Духа, святую Вселенскую Церковь. Общение святых, прощение грехов, воскресение тела, жизнь вечную. Аминь.
— Аминь! — слитным выдохом несколькими сотнями голосов выдохнули жители города, поднимаясь с колен и все с просветлёнными лицами, поскольку общая молитва даже у меня вызвала огромные мурашки по коже.
— Благодарю вас всех, увидимся на празднике! — свернул я своё выступление, показывая Алонсо чтобы снимал меня с крыши повозки.
Под радостные крики жителей мы поехали к нашему дому, а я постоянно ловил на себе задумчивые взгляды Алонсо и Бернарда. Наконец мне это надоело.
— Ну что опять? — поинтересовался я у них.
Мужчины смутились и переглянулись.
— Я проспорил сеньору Алонсо десять флоринов, сеньор Иньиго, — нехотя сказал швейцарец.
Я поднял бровь в недоумении.
— Он предложил поспорить мне на то, что вы по приезде отчебучите что-нибудь такое, от чего у нас волосы дыбом встанут, — вздохнул рачительный швейцарец, явно переживая потерю денег.
Я, который изначально не планировал выступать, понял почему Алонсо был такой настойчивый с тем, чтобы я сказал слово гражданам, но с другой стороны, получилось ведь хорошо? Траты на вино и хлеб будут минимальными, но зато свою репутацию я здорово поднял, ведь меня достаточно долго не было в городе и многие могли подзабыть обо мне. Вспомнив собственные мурашки по коже от общей молитвы, я посмотрел на грустного швейцарца.
— Придётся отдавать Бернард, — хмыкнул я, — он выиграл честно.
— Да я уже понял, сеньор Иньиго, — вздохнул тот, — но вы конечно который раз поражаете нас. Сотни людей опустить на колени всего несколькими словами, дано не каждому священнику.
Я хмыкнул, но промолчал. К тому же мы подъехали к дому, где нас выбежали встречать все. Десятки слуг, Бартоло с Глорией, у который выпирал явный животик из-под одежды, а также наёмники, свободные от несения службы.
— Какое счастье, сеньор Иньиго! — на глазах сеньора Альваро виднелись дорожки слёз, — я поверить не могу, что вы наконец вернулись!
— Сеньор Альваро, я по вам тоже соскучился, — Алонсо поднёс меня ближе к дяде, и мы с ним обнялись, — как у вас дела?
— Без вас сплошная тоска, сеньор Иньиго, — поднял руку и вытер слёзы взрослый мужчина, — однообразие и скука.