— Я видел, это был всадник, ехавший справа от повозки, — кивнул я, — я бы хотел увидеть его и наградить.
— Как только доберёмся до безопасного места, сеньор Иньиго, — сеньор Педро был крайне серьёзен, — а поскольку людей, кто мог это сделать в Валенсии не сильно много, мы быстро разберёмся с теми, кто их нанял.
— Всё было организовано явно в спешке, — согласился с ним швейцарец, — иначе у нас было бы мало шансов пережить эту атаку.
— Не волнуйтесь сеньор Иньиго, я разберусь, у кого это хватило ума нападать на меня, в моём же городе, — спокойно заверил меня сеньор Педро, но таким голосом, что я не позавидовал организатором нападения.
Педро де Борха сдержал слово, но, к сожалению, только в части исполнителей, поиск же заказчиков нападения не принёс никаких результатов. Несколько нападавших было взято в плен, языки им быстро развязали. Они указали на каких-то христиан, которые уже уехали из города, на этом след заказчиков оборвался, но ни у меня, ни у него не было сомнений в том, что если эти христиане и были, то только подставные, поскольку единственные, кто был заинтересован в нашей смерти, были вовсе не они.
Он об этом мне сообщил на третий день поисков, когда город от покушения стоял на ушах, а я задумчиво ему сказал, как жаль, что это случилось не в Аликанте.
— В любом случае я продолжу поиски, — вздохнул Борха, — пока они не сделали ещё одну попытку.
— Это ваш город и ваши правила, сеньор Педро, — развёл я руками, — я не буду вмешиваться.
— Благодарю за понимание, сеньор Иньиго, — кивнул он и вышел из моей комнаты.
Не забыв наградить человека, который нас спас, заметив и предупредив всех звуком сигнального горна, оставшиеся дни в городе я мало куда выезжал, поскольку велись поиски убийц, но я видел, что результатов они всё равно не принесут. Единственная встреча, которая у меня была случилась с Фараджем Белвисом. Его пригласили во дворец, когда он пришёл сам и я встретил его в своей комнате.
— Сеньор Иньиго, — низко поклонился мне мудехар, — пришёл засвидетельствовать вам своё почтение и заверить, что мудехары непричастны к этому покушению.
— Почему я должен верить тебе Фарадж? — удивился я, — вы пострадали ровно так же, как и иудеи, и если конкретно ты может и не причастен, то остальные…
Я пожал плечами.
— Могу назвать рода, которые заверили меня в полной лояльности к вам, — решил он поторговаться.
— Хорошо, назови их, чтобы я имел в виду, — согласился я.
Он быстро перечислил три рода, один из них был его, и почтительно замер.
— Что-то ещё? — поинтересовался я у него.