Я вздохнул, это было ещё одно предложение, от которого нельзя было отказаться.
— Буду ждать его преосвященство, — кивнул я и сменил маршрут.
Ждать кардинала пришлось долго, так что я даже отправил одного из братьев за едой, чтобы принёс мне перекусить, так что ожидание не стало сильно тягостным, мы с Бартоло весьма вольготно расположились в кабинете начальства. Пожалуй, даже сильно свободно, поскольку, когда он вошёл к нам, то нахмурился, видя, что его стол заставлен едой, а я сам сижу на его кресле.
Нетерпеливым жестом руки он согнал меня со своего места, а когда Бартоло опустил мой зад на кресло напротив стола, приказал ему выйти и закрыть дверь, что тот и сделал, оставив нас одних.
Латино Орсини внимательно посмотрел на безмятежного меня.
— Если ты думаешь, что твои доводы не были услышаны здравомыслящими людьми, то ошибаешься, — спокойно сказал он, — я бы на твоём месте, отвечал бы ровно так же.
— Но не папой, ваше преосвященство, — пожал я плечами, — он либо не хочет, чтобы я справился с этим заданием, либо ищет ссоры со своим старым покровителем. Других вариантов у меня нет.
— Подумай о том, что возможны справедливы оба этих варианта, — Орсини внимательно посмотрел на меня, — Каликст III сейчас всеми силами пытается показать кардиналам и другим королям, что он независим в своих поступках.
— Мне не очень нравится ваше преосвященство, что это происходит за мой счёт, — я открыто посмотрел на него, — я буду бледно выглядеть по возвращении, поскольку оцениваю свой успех в подобной миссии равный нулю.
— Как сказал однажды папа в твой адрес Иньиго, — Орсини внимательно посмотрел на меня, — тебе не хватает смирения. Видимо эта миссия и будет твоим смирением и покаянием.
Говно внутри меня от его слов забурило, начало кипеть и только огромным усилием воля, я не дал этому вулкану дерьма вырваться из меня снаружи. Вместо этого я перекрестился, и прошептал краткую молитву, успокаивая себя.
— Но я тебя не за этим позвал, — вздохнул кардинал, — а по личной просьбе.
— Какой же ваше преосвященство? — удивился я.
— Папа выставил на продажу три принадлежащих Святому престолу вотчины — Джулианелло, Вуллерано и Карбоньяно, деньги от продажи которых он собирается пустить на Крестовый поход, — ответил он, — мой род хотел бы их приобрести.
— И в чём подвох? — не понял я.
— Колонна! — выплюнул он фамилию врагов, словно плевок, — папа не хочет продавать эти вотчины мне, а хочет, чтобы их купили они.
— И? — я всё ещё не понимал, где в этой схеме появляюсь я.
— У Колонны сейчас нет столько денег, они просят отсрочку, — высокомерно улыбнулся он, — папе же деньги нужны здесь и сейчас.