Можно было бы и не раздеваться, да. Но это же шоу! Я должен дать им шоу! И пусть они его получат – по-полной.
Я свернул рубаху в рулон, вроде как защищая руку от клинка, и медленно, осторожно двинулся к противнику. Тот ждал – правая рука с ножом чуть в сторону, левая рука наготове – прикрыть от удара. Левая нога вперед, правая чуть назад. Классика!
Выпад, еще выпад! Я блокирую рукой с рубахой, а потом… швыряю свернутую рубаху в лицо противника! Прыжок!
Бьет ножом, перехватываю и не вынимая нож у него из руки, «вонзаю» «клинок» ему в живот. Затем захватываю руку и швыряю инструктора приемом айкидо так, что парень летит по воздуху метра два, сделав в воздухе как минимум один оборот.
– Выбывает! – запоздало кричит судья, замершая рядом с нами в ступоре. Вытаращенные глаза, отвисшая челюсть – как с картинки, ей-ей! Ну что такого-то? Голый по пояс мужик бегает по арене, и что?! Ох уж эти американцы!
Поднимаю рубаху с земли, разворачиваю ее… и получаю сильный, и главное болезненный удар в спину! Да так, что лечу на песок кубарем, втыкаясь головой и едва не сломав нос! Ах ты ж сука… со спины напал. И кто тогда из нас злодей?
Он прыгает мне на спину, делает захват за горло, но почему-то не наваливается всей массой, а тянет меня вверх, наваливая на себя. Зачем? Какого черта ты тут изображаешь из себя героя голливудского боевика? Или хочешь чтобы мою грязную рожу, перепачканную кровью и песком увидела вся страна? Идиот! Этим ударом в спину ты сейчас нанес ущерба репутации полиции больше, чем все ваши взяточники вместе взятые! Люди посмотрят репортаж, и скажут: « Ох и сволочи же эти полицейские! Посмотри, как он ударил в спину этому парню! Разве копы должны быть такими подлыми ?» Получит он потом от начальства пилюлей – не позавидуешь.
Но пока завидовать можно только не мне. Парень сильный, а гортань хрупкая – как бы сволочь не поломал несчастного писателя!
Удар локтем назад, в печень! Хватка ослабла. Затылком – рраз!
Хруст! Нос похоже что ему сломал.
Рука убралась. Поворачиваюсь – стоит на коленях, зажав нос, а между пальцами просачиваются струйки крови. Хорошо я ему засандалил! И еще бы добавить гаду пендаля! Но нельзя.
Подхожу, наклоняюсь над ним, участливо и громко спрашиваю:
– Ты окей?
А самому хочется заржать – ну все как в кино! У него кровь льется, а я спрашиваю – окей ли с ним! Но я играю роль. И в этой роли я хороший, веселый парень, который прощает и подлые удары в спину. Просто потому, что он – Хороший Парень! А в жизни я бы не простил. Еще бы и по ребрам добавил пару пинков – за несдержанность в спарринге, а еще – чтобы знал, с кем можно так «шутить», а с кем нет.