— Простите, мой тан. Но вопрос действительно важный. В прошлый раз вы воздержались от решения, рассудив, что немного помариновать и подержать в неизвестности вашего брата не помешает. Но время идет. Лэн Нойлан по-прежнему пребывает в неведении, а его запросы на аудиенцию все еще оставлены без должного внимания. И мне кажется, сам факт того, что за последний месяц от него больше не поступило ни одного нового прошения, есть не очень хороший признак.
— Да говори уж прямо, — усмехнулся глава рода. — Считаешь, его тоже пора убирать?
— Лэн Нойлан и скандал, который с ним связан, оставили серьезный след на репутации рода, — нейтральным тоном заметил Тахо. — Когда чиновник такого уровня не только достаточно формально кается в содеянном, но еще и открыто заявляет, что при любых обстоятельствах будет помогать любовнице и внебрачной дочери, это только у простых людей вызывает сочувствие и желание пустить слезу. Тогда как в высших кругах уже поползли слухи, что лэн Нойлан пренебрегает семейными обязанностями в угоду обычным плотским развлечениям. И упорствует в своем желании сохранить неофициальную семью исключительно потому, что ему позволено это сделать. Причем позволено на самом верху. Иными словами, тень от его необдуманного решения падает на весь остальной род. И хотя бы поэтому с ним стоит составить разговор.
— Этот упрямец никогда не считал меня достойным своего внимания, — недобро прищурился тан. — Когда отец передал венец мне, этот высокомерный клайр демонстративно уехал из Босхо и перебрался в столицу, лишь бы не видеть меня в кресле главы рода. Но какое-то время он и его знания и впрямь были нам полезны. В большом Совете он отстаивал наши интересы более чем достойно. А теперь вдруг снова заупрямился, хотя прекрасно отдает себе отчет в том, какие последствия и для рода, и для меня это несет.
— Мне тоже показалось, что в решении лэна Нойлана именно таким образом оправдаться перед общественностью присутствует слишком много личного, — деликатно кашлянул Тахо. — Поэтому, как мне кажется, будет лучше, если эти мысли он больше не станет озвучивать на камеру, а вместо этого переедет куда-нибудь, где потише и где живет меньше людей, знающих его в лицо.
Тан качнул головой.
— Нойлан не только упрямец, но еще и гордец, поэтому в провинцию ни за что не вернется. Но и в столице ему делать больше нечего. Раньше чем лет через двадцать его там попросту не примут, да и шлейф за ним теперь тянется такой, что задохнуться можно.
— Вы правы, мой тан. Именно поэтому я и считаю, что вашего брата ни в коем случае нельзя оставлять без внимания. Он слишком много знает.