Французские химики Оливье, Распай, Барруэль с помощью прибора стремились превзойти Орфила как непререкаемый авторитет. В ответ на это он дополнил метод обугливанием при помощи азотной кислоты, разрушавшей животные вещества (белки и жиры), которые иногда становились помехой при использовании прибора. Азотная кислота очищала исследуемый материал и служила чистоте эксперимента.
Единственным, что смутило химиков, стало наличие в цинке и серной кислоте совершенно самостоятельных примесей мышьяка: это приводило к обнаружению мышьяка даже там, где его не было. То есть сама природа способна была ввести исследователей в заблуждение. Авторами этого открытия стали Орфила и Распай – два эксперта, которым не раз приходилось конкурировать не только в химии, но и в криминальном расследовании. Это было важное открытие, и вывод напрашивался сам собой: следовало проверить, нет ли мышьяка в тех реактивах, которые должны его выявить, ведь речь идет о необратимой судебной ошибке. Например, в костях некоторых трупов обнаруживали мышьяк, которого там никак не могло быть. Эксперт Куэрбе пришел к выводу, что мышьяк может содержаться не только в окружающей среде, но даже в костях человека в ограниченных дозах, однако в других органах его быть не должно. Тогда Орфила задался вопросом: всегда ли мышьяк содержится в костях или появляется там после смерти.
Прибор Марша показал, что мышьяк может содержаться в земле, причем чаще всего – на кладбище. А это значит: при эксгумации может произойти ошибка. Орфила удалось обнаружить мышьяк в кладбищенской земле и земле с пшеницей, обработанной ангидритом, однако удалось установить, что он не может попасть внутрь гроба. Но даже в этом случае выводы химика строились на рассуждении о прочности древесины гроба. Задача токсикологии при обнаружении яда оказалась настолько сложной и изобилующей прецедентами, что и позднее приходилось в каждом новом случае применять разные методы, чтобы твердо удостовериться в вещественных доказательствах.
Первой осужденной на основании токсикологической экспертизы стала некая Мари Лафарж, урожденная Каппель, обвиненная в отравлении своего мужа. Мировой судья Моран поручил исследовать на мышьяк труп умершего двумя днями ранее Шарля Лафаржа. Настал час, когда открытие Марша достигло мировой известности, а токсикология заняла умы мировой общественности.
Жизненный путь Мари Каппель чрезвычайно напоминал судьбу Эммы Бовари, с одной лишь разницей – героиня романа Гюстава Флобера отравилась сама, изрядно разорив перед этим мужа, которого, как и жертву настоящего убийства, звали Шарль. Точно как в романе Флобера, для Шарля Лафаржа это был второй брак, и первая его супруга умерла молодой. Юная Каппель в подростковом возрасте осталась сиротой и воспитывалась родственниками-банкирами по образцу других девушек среднего сословия – то есть, как и Эмма Бовари, оказалась в пансионе для девиц. Подобно Эмме, Мари грезила своим мифическим благородным происхождением и мечтала попасть в аристократическую среду. Вот как описывает автор детективных книг Ю. Торвальд Мари Лафарж: «Исполненная нездоровой гордости и тщеславия своего отца, она путем всевозможной лжи и обмана окружающих стала изображать, будто происходит из знатной семьи, чтобы выглядеть равной с остальными. После окончания школы она все глубже погружалась в этот мир обмана и самообмана. А так как она не была ни красивой, ни достаточно богатой, чтобы сделать в Париже блестящую партию, то вынуждена была лишь наблюдать с возрастающей горечью, как ее подруги выходили замуж за дворян и обживали их замки» .