— Руди! — Взвизгнула, приближаясь, как балерина в своих белых колготах.
— Ваше высочество, — произнёс негромко, и опустился на колено.
А вот и та самая мелкая сучка, которая теперь шагу вступить не даёт.
— Встаньте же, мой герой! — Восклицает и сама хватает за руки. Смотрит ещё так! Ну прямо в рот, с диким восхищением и азартом. Будто я ей прямо сейчас фокус какой–нибудь смачный задвину. Или спляшу.
Корнелия Зэр Зэрар, дочь одного из принцев, по сути равная самой Дэль. А ещё сокровище семьи Зэров, за которую меня кастрируют. При этом не важно, что я сделаю или не сделаю. Мне даже нельзя к ней приближаться, а когда приближается она, бежать прочь, куда глаза глядят!
Потому что она прямая внучка императора. И ей всего пятнадцать.
Я даже не понял, откуда она взялась, и когда успела втюриться. Хотя могу предположить, что присутствовала во время суда. А потом ей ещё обо мне рассказали.
И вот теперь этот ангелочек метр пятьдесят пять с детским очарованием постоянно следит за мной! Все три дня, что я здесь прохлаждаюсь после завершения операции по присвоению Мамонта и спасения его обитательниц.
Первый раз она просто поздоровалась и смылась. И вот впервые пошла в наступление.
— Идёмте, адмирал, я покажу вам, что нарисовала на холсте, — заявляет и тянет за собой. Лапка её нежная, давно забытые отцовские чувства проклёвываются.
Из–за дерева выглядывает злая нянька и смотрит на меня хищно. Пожимаю плечами. Показывает кулак. Но тут оборачивается Корнелия и бросает ей надменно:
— Только вякни, бабка!
Всё детской очарование, как рукой. Это маленький монстр! Кто бы видел лицо няньки, полное уныния.
У берега пруда большой мольберт, где её несуразная мазня видна ещё не доходя. Народа нет, все родственники куда–то рассосались. Поэтому поржать над её творчеством некому. Или просто все разбежались кто–куда, лишь бы от неё подальше.
Ввиду вечера, на траве белая подсветка. И всё отлично видно.
Расцепив руку, Корнелия убегает вперёд, как сорванец, и расшифровывает:
— Это вы и ваш корабль!
Вид ещё такой, явно затаилась.
— А кстати неплохо, — делаю удивлённое лицо.
Девочка выдыхает с облегчением и растекается в улыбке. Но тут же заставляет нарисовать что–то меня. Второй мольберт выезжает из–под земли, как по заказу.
Делать нечего, развлекаю молодежь, рисуя рожицы.
— Ух ты! — Восклицает. — А что это за уродец?
— Нянька ваша, — посмеиваюсь.
Корнелия прыскает и начинает ржать как лошадь. Да ещё мощно так! Даже и не подумаешь, что из этой крохотной пачки может выходить столько звука.
— Ой, простите, — говорит, резко затыкая рот. — Мне нельзя так смеяться. Это плохо, это невежественно.