— Если это были честные граждане, то я сам святой, — фыркнул Данька. — У них было оружие, они хотели меня ограбить и убить, а я только защищался…
— Это ты расскажешь в суде, может, на судью и подействует эта чепуха. Только как ты объяснишь, каким образом невинный юноша, почти святой, смог убить пятерых здоровых крепких мужчин, а еще одиннадцать избить так, что они попали в больницу в тяжелом состоянии? Кстати, из них в лучшем случае выживут еще шестеро, остальным жизнь врачи не гарантируют.
— Я ни на кого специально не нападал, а только защищался. Эти люди угрожали мне оружием, хотели забрать мои деньги…
— Деньги тебе понадобятся, — кивнул полицейский. — Если сможешь заплатить большой залог, а также компенсацию семьям погибших и оплатить лечение тех, кто выживет. Суд это учтет и даст срок поменьше — лет тридцать вместо ста…
— Я заплачу…
— Очень хорошо. Только вот какая незадача. Если судить по тому, что я вижу на экране, твои деньги находятся в земных банках, а они не разрешают использовать свои счета для внесения залога в том случае, если преступление совершено не на Земле. Иначе на любой планете это была бы самая прибыльная статья бюджета. Мы не любим землян, а уж преступление, которое они у нас совершат, придумать легко.
— Что же мне делать?
— Молиться, если веришь в Бога, а если не веришь, то плакать. Мы тебя все равно посадим, — засмеялся полицейский. — Из за тебя Земля не пришлет военный флот, значит, будешь сидеть, а банки будут платить нам за твое содержание, таков закон. Планете это не менее выгодно, чем твой залог.
— А если бы у меня совсем не было денег? Что тогда бы со мной произошло на вашей планете?
— Тогда у тебя мог появиться шанс умереть быстро и безболезненно, и при аресте мы бы даже не пытались взять тебя живым…
В камере Даньку переодели уже в хорошо знакомый ему оранжевый комбинезон заключенного. Он с грустью смотрел, как одежду его отца бросают в утилизатор. Хорошо еще, что мальчику оставили мешочек на шее и то только потому, что полицейский не заметил ножа. Он повертел брусочек в руках, даже постучал им о стол, а потом недоуменно спросил:
— Что это такое?
— Память о моей матери, это все, что у меня от нее осталось.
Полицейский бросил ему мешочек.
— Это разрешено. Можешь идти.
— Куда?
— К судье, куда же еще?
Мальчика повели по коридору. Судья — маленький суетливый человечек — за все время слушания дела не поднимал глаз от стола, где был встроен экран. Что он там рассматривал, Данька не видел, поскольку сидел в клетке под охраной трех полицейских с оружием наизготовку. Да и само слушание было коротким. Под конец судья торжественно объявил: