— Ха-ха-ха! Хорошо. У нас с Прайдом, вроде бы, союз. — слегка склонил голову набок. — Я отпускаю вас. Наар, сопроводи их до гавани. И проследи, чтобы они переправились на другой берег.
— Будет исполнено, Владыка.
— Постойте! — выкрикнул я.
Взгляд Нурмалитаона, отыскав меня в толпе, пронзил меня испепеляющим взглядом.
— Что ты сказал?
— Владыка, с нами раненый и ему нужна срочная помощь. Помогите ему, проявите милосердие!
Остроухий медленно подошёл к Бобу — на мгновение, он словно окаменел, разглядывая моего друга. Затем он вновь посмотрел на меня.
— Хорошо. Мы поможем ему… Наар, распорядись отнести его в лазарет и пускай наши лекари сделают всё возможное, чтобы восстановить этому человеку силы.
— Благодарю вас, владыка Нурмалитаон, — я склонил голову перед правителем Норхельма.
— А у тебя отважные воины, Дрэг. Смеют говорить без твоего согласия.
— Угу. — Дрэг хмуро одарил меня многообещающим взглядом. — Поэтому я и не в милости у Рикса.
— Наар, предоставь нашим гостям покои в восточной части Норхельма. А завтра они покинут нас.
Нурмалитаон вновь поднялся к трону и занял своё место, а нас повели в наши покои. Двое желтоглазых воинов взяли носилки и понесли Боба в противоположном направлении. Надеюсь, у них опытные лекари, которые поставят моего друга на ноги.
Я дивился красоте этого города, он разительно отличался от всех, которые я видел раньше — и то большинство в руинах. А этот словно построили волшебники: так душевно, с любовью были сделаны все его элементы, так легко и воздушно смотрелись его дома, арки, мосты — прямо каменное кружево, не иначе! Это вызывало во мне нешуточное уважение, вынуждая с гораздо большим пиететом посмотреть на этот Народ, его ремесленников и узнать о нем историю в Единстве.
Наар долго вёл нас по этому лабиринту и вскоре остановился перед одним домом из лиора.
— Располагайтесь. Я вам приставлю охрану. — после чего старший из разведчиков удалился, оставив нам двоих воинов, вооружённых копьями.
Внутри дом выглядел просторно, с удобной деревянной мебелью, в центре главной комнаты светила гроздь жёлтых камней. Кровати, правда, было две. Ну, я расположился на полу, на своём походном коврике, ка и остальные выжившие после бойни с фуриями. Позже нам принесли еды, немного вяленого мяса, овощей и местного отвара.
— Этот Нурмалитаон, конечно, самодур, — пережевывая мясо, с усмешкой произнёс Дрэг. — но всё же спасибо ему за гостеприимство.
— Но ведь он, скорее всего, не был таким раньше? — налив себе отвара, между тем задал вопрос командиру.
— Не был. После того, как его сын проиграл фионтар на Тинге, он отгородился от всех в этом подземелье, баюкая своё горе. При всем внешнем величии, он утратил, как мне кажется, внутренний стержень, ибо гибель наследника лишила его прежних целей и смысла жить — знаешь, это больно режет глаза, когда смотришь на чужое счастье, растущих детей и осознаешь, что у тебя этого уже никогда не будет… Это озлобляет, очерствляет Душу. Он отстранился от соседей и мало с кем видится, чтоб не провоцировать конфликты — пожалуй, это первый случай, когда он лично принял гостей у себя, а благодаря твоей наглости, еще и согласился помочь с лечением Боба. Он… он угасает… Не представляю, что может вернуть его интерес к жизни снова. У него даже кожа стала бледнее поганки.