Лин-Лан смешно сморщила нос.
– Эта мечта уже сбылась! Можно подумать и о других!»
Теперь у меня была другая мечта. Я просила Космос, чтобы мы все вернулись домой.
Внутри звездолета прокатилась вибрация второго залпа, затем третьего.
Вспышки расцвели сотнями звезд. Они бесследно угасли в темной бесконечности, оставив после себя лишь пустоту. Она щупальцами пробралась сквозь обшивку крейсера и льдом сковала грудь. С трудом давался каждый новый вздох от болезненно-острого осознания – насколько же хрупки наши жизни…
Через неделю, закончив с заданием на Стефи 7320-121g, мы погрузили оборудование, пополнили запасы воды и осуществили техническую проверку «Стража Небес». Пришло время перемещаться в соседнюю звездную систему Стефи 7320-111 и приступать к основной миссии.
Я поразительно быстро привыкла проводить свободное время с Дикксоном. Мы не демонстрировали свои отношения членам экипажа и, похоже, их мало волновало, что мы вместе. У Марти при встрече горели любопытством глаза, но она не решалась спрашивать, а я не стремилась ничего рассказывать. Все, что происходило за закрытыми дверьми каюты – было только моим и Дика.
– Надеюсь, нам не придется возвращаться домой ни с чем, – в день, когда мы снова запустили деформационно-пространственные двигатели, поделился своими переживаниями Дикксон.
В рубке мы были одни. Дик с тяжелой задумчивостью смотрел на голоэкран, где вращалась звездная система, состоящая из двойной звезды и трех планет с высокоэллиптическими орбитами. В световом дне от Стефи 7320-111, красным была отмечена зона, где предположительно находился вход на мост.
– Я тоже надеюсь! – я обняла Дикксона со спины, и он сжал мои ладони своими.
Выполненное задание по развертыванию базы и любые сведения о системе и червоточине – это уже было значительно больше чем ничего. Но я понимала, что все ждут совсем других результатов, особенно те, кто «горел» экспедицией давно и вложил в нее годы жизни.
Если мост там же, где и был десять лет назад, а группа Дженнингса посчитает возможным его преодоление – мы перейдем через червоточину.
Прошло еще пять дней, когда мы вышли из пузыря Алькубьерре. Безопасные координаты выхода определили в шести световых часах от устья червоточины. Гравитации пространственно-деформационных двигателей и червоточины могли вступить в неконтролируемое взаимодействие, чего нельзя было допустить. До следующего запуска, непосредственно перед входом на мост, все перемещения предстояло осуществлять только на ядерно-плазменных двигателях.