— Я друг, — шепчу я ей и прикладываю свою ладонь ко лбу, — меня зовут Зорг.
Она нерешительно кладет свою ладонь себе на лоб и оставляет там кровавый отпечаток.
— Зерка, — тихо представилась она.
— Ты одна здесь? Есть еще кто-то из вашего племени?
Зерка пожимает плечами и смотрит на свои ладони.
— Меня схватили перед закатом. Притащили сюда и…
Ее взгляд метнулся к столу. Кулаки сжались, и она рывком встала на ноги, резко встряхнула кляп, расправляя ткань, и затем ловко обернула ею бедра. Беспомощно посмотрела на дверь и отошла, прижавшись к стене.
Я не знал, что мне с ней делать. Тащить с собой к Хату, это значит — провалить всю операцию. Оставить здесь, гарантированно ее найдут, и что с ней станет, нетрудно себе представить.
«До полной зарядки амулета восемь минут», — напомнила о себе Кира.
Еще целых восемь минут! Целая вечность.
Когда заскакивал сюда, то успел заметить, что в основном помещении есть только вход с улицы и единственная дверь в эту комнату, больше ничего нет.
Значит решено, оставляю ее здесь — дожидаться нас. На обратном пути прихвачу, если повезет и ей и мне.
Когда до полной зарядки свистульки осталось три минуты, в дверь грубо стукнули.
— Эй, Сандрогим! — донеслось глухо из-за двери. — Это нечестно! Ты обещал по-быстрому, а нам всем скоро на службу. Поторопись или проваливай, уступи место другим. Еще и закрылся…
Еще один удар в дверь и быстро удаляющееся недовольное ворчание.
Я метнулся к столу, почти без труда вырвал его из креплений и положил на бок.
— У нас совсем мало времени. Ты… сюда! — указал я Зерке за столешницу. — Сиди здесь и не поднимай головы. Я скажу, когда можно будет.
Ногой отодвинул ящик подпирающий дверь, поудобнее перехватил Черныша и встал возле стены со стороны двери.
Затем два раза стукнул по ней кулаком и громко закричал, стараясь скопировать голос Сандрогима:
— А-а-а! На помощь! А…
За дверью послышался дикий хохот, сальные шуточки про неутомимую дикарку и никудышного Сандрогима, и кто-то снова пнул дверь.
В этот раз она легко раскрылась, и то, что увидели они находясь в большой комнате, разом оборвало все их шутки и смех. Перерубленный пополам Сандрогим, плавающий в собственной луже крови, смотрел на них безжизненными глазами, в которых застыл предсмертный ужас.
Тишина длилась всего несколько мгновений, а затем все разом закричали и, роняя табуреты, бросились к нам в комнату.
Как всегда бывает в таких моментах, ускорение включилось само по себе, и я нанес шесть молниеносных ударов.
В скученной толпе и тесном помещении, где не развернуться, Черныш не оставил таморианцам ни малейшего шанса.