Бедный Севастьян Маркович! И как в таких условиях работать? Выпуск коллекции на носу, а к нему очередь, как к терапевту в городской больнице. Еще и без очереди хотят попасть.
Приходят ко мне с шоколадками и флиртующими улыбками. От даров отказываюсь, но всем предлагаю записаться в лист ожидания. И если босс освободится раньше или кто-то отменит свой визит — впихнуть его.
Но все же одну девушку записываю вне очереди, но там вопрос серьезный. Хочет отпроситься у моего босса на неделю, чтобы лечь в больницу и обследоваться из-за ухудшения зрения.
А ведь это не шутки! Она дизайнер. Глаза и руки, по сути, ее кормят.
То и дело бросаю взгляд на часы, с нетерпением ожидая, когда принц из моей сказки явится на работу. И каждый раз, когда дверь открывается, вздрагиваю и прощаюсь с сердцем, которое скачет, словно безумное.
Но каждый раз заходит не он, а те, кто записан на прием к нему.
И когда дверь в очередной раз открывается ближе к одиннадцати, я подскакиваю, ожидая увидеть босса, но в приемную входят моя мачеха и… мой отец.
Кто его пустил? Пропуска ведь нет!
Даже я, когда устраивалась, пропуск выписывала.
— Элла! — восклицает мачеха, коварно улыбнувшись, увидев меня. Весь ее вид обещает мне проблемы. И немаленькие.
Тяжело вздыхаю и оглядываю всех семерых человек, что сидят в приемной.
Скандала при них мне еще не хватало!
Быстро подхожу к родственникам, загораживая их от любопытных посетителей, которые уже смотрят в нашу сторону и ждут шоу.
— Элла! — строго произносит мой родитель.
— Пап, не сейчас… — молю, пытаясь вывести их двоих из приемной, но мачеха вырывается, а папа не дает и на сантиметр себя сдвинуть.
— А когда?! — недовольно бросает он. — Трубку ты не берешь! Заставляешь меня искать тебя по всему городу! А у меня сердце больное!
— Пап, здесь люди… — намекаю, указав на зевак.
— Я пришел за тобой, дочка! — заявляет он, махнув рукой своей жене, словно призывая ее что-то сделать. — Увольняешься и возвращаешься ко мне! Я так решил! Я не справляюсь! Хватит тебе!
— Нет!
— Собирай вещи! — рычит он, а мачеха, зайдя за мой стол, принимается собирать мои вещи в коробку.
— Не трогай! — кидаюсь к ней, пытаясь защитить свои вещи. — Я никуда не пойду! Жанна, прекрати! Папа, уходите! Я никуда не пойду! Слышите?
— Уйдешь!
— Что здесь происходит? — доносится до меня голос Севастьяна Марковича, и звук его голоса звучит так, что я понимаю: вот он, мой спаситель, и сейчас весь этот цирк закончится.
Сева оглядывает нашу троицу и почему-то останавливает взгляд на моей мачехе.
— Жанна, что вы здесь делаете? Разве я вас вызывал? И почему вы за столом моей помощницы? — включает в себе начальника. Строгого. Недовольного. И даже высокомерного.