— Я все же взял нам по чизкейку, — говорит мне. — Почему так темно? — спрашивает, отложив коробку в сторону и принявшись разуваться. — Свет отключили?
— Не отключили, — тяну, взяв его за руку. — Пойдем. Так просто нужно…
Веду Севу к столу, чувствуя его теплую руку в своей. Она чуть успокаивает. Дарит ощущение надежности, безопасности и полного доверия.
— У нас романтический ужин? — уточняет любимый, заметив стол, освещаемый лишь свечами.
— Ага, — подтверждаю, отпустив его руку и указав на одно из мест, но вместо того, чтобы сесть самому, Сева сначала помогает сесть мне, а затем садится сам.
— И ты все сама готовила? — уточняет, оглядывая стол.
— Ага, — волнение возвращается.
— Не знаю, как на вкус, но пахнет все божественно, — говорит он, накладывая салат к своему стейку. Ему я сделала говяжий, а себе из овощей.
Ужинаем молча. Я волнуюсь и не могу ничего толком сказать, а Сева, хоть и не разговаривает, но издает такие звуки во время еды, что моя внутренняя хозяйка ликует.
Иногда наши взгляды встречаются, и мы оба понимаем, к чему все идет.
— Элла, все очень вкусно, — улыбается Сева, промакивая губы салфеткой.
— Я старалась! — смущенно произношу. — Узнала у твоей мамы твои любимые блюда…. И вот…
— Спасибо!
Аккуратно поднимаюсь и подхожу к нему. Ноги почти не идут, трясутся от страха, а в груди все скручивает от сладкой неги.
— Элла, ты очень красивая сегодня, — шепчет любимый, поймав мой взгляд. — Особенно красивая… Настоящая Золушка.
Да, платье мы выбрали одно из тех, что очень похоже на то, в котором я была, когда мы познакомились с Севой. Но оно проще и элегантнее.
— Ага, — киваю и аккуратно сажусь ему на колени. Мы часто так сидим. Смотрим так телевизор. Но сегодня у этого действия другой подтекст.
— Элла, моя прекрасная Золушка… — шепчет Сева, и в этом голосе столько нежности и страсти, что у меня подкашиваются колени.
Он ловит мои губы при очередном повороте головы — и мир взрывается.
Его поцелуй…
О, этот поцелуй!
Он сладкий, как мёд, тягучий, как расплавленный янтарь, и такой жаркий, что я чувствую, как таю, превращаюсь в невесомую субстанцию, лишённую воли и разума.
Его объятия, плавные, но властные, окутывают меня, словно шёлковое пламя. Я становлюсь послушной, податливой, словно раскалённое железо в руках искусного кузнеца.
Руки Севы блуждают по моему телу, и каждое прикосновение — как электрический разряд, заставляющий прижиматься к нему всё ближе, вжиматься в его твёрдую грудь, искать ещё больше тепла, ещё больше близости.
Лёгкие стоны срываются с моих губ непроизвольно, и от этих звуков Сева словно теряет контроль. Я чувствую, как его дыхание становится прерывистым, а объятия — ещё крепче.