Сева переводит взгляд на Альберта, на что тот спокойно кивает, подтверждая, что так и было. Но любимый даже не напрягается.
Странные у Соболевых все же отношения с Альбертом, но так даже лучше. Потому что не было ничего у нас с Альбертом. И мне не хотелось бы ревности Севы.
— То есть тот факт, что Элла встречается с двумя, тебя смущает, а то, что ты подкатывала к мужчине своей сестры, — нет? — с намеком бросает Альберт Дризелле. — И ладно это. Но сдать сестру… Ай-ай… Молчала бы. Может, она по доброте душевной другого богатея бы тебе подкинула. Да даже я мог бы подкинуть. Я не жадный и, только попроси, быстро все организовал бы. Все ведь хотят куколку для утех. У меня такие знакомые есть. Предложил бы тебя ненадолго им. Да и все. А ты так некрасиво себя повела, что теперь мне не хочется тебе помогать.
— Что?!
— Молодой человек, что вы несете?! — рычит Жанна на Альберта.
— Да какой я молодой? — фыркает Лапин. — Старый я уже! Старый! А говорю я вам правду. Самим не стыдно от того, как одна ваша дочь позорит другую? — хмыкает, недовольно покачав головой. — Мне было бы стыдно. Элла божий цветочек, и в обиду я вам ее не дам. И, крошка, — он вновь переводит взгляд на Дризеллу, — отношений с Эллой у меня нет. Элла друг для меня и даже сестра. Вредить и обижать моих близких я не позволяю никому. И Элла под моей защитой. А у тебя есть такой человек, который защитит? Кроме мамы? У Эллы вот — огромная семья появилась. А у тебя? Кто тебе придет на помощь, когда ты утонешь в болоте из своего коварства и гнили?
Дризелла вскакивает и, сорвавшись, летит на выход. Жанна хочет открыть рот, чтобы заступиться за дочь, но папа ее затыкает одним лишь взглядом.
— Спасибо! У нас дела. Мы пойдем, — произносит он вместо продолжения.
Кивнув Соболевым и избегая взглядов на меня, папа жестом указывает всем встать и уйти.
Остаюсь сидеть за столом, молча глядя на то, как папа уходит. Он разбит. Но я не пойду его утешать. Я устала утешать его. Пора это прекращать.
В одном Альберт прав. Теперь у меня есть семья, которая меня защитит. Которая не даст меня в обиду.
И я выбираю комфорт с ними. Спокойствие в их семье. Я выбираю себя.
— Ну и отлично! — восклицает Альберт, когда они покидают столовую. — А то я думал, мне кусок торта меньше достанется. Теперь только на семерых делить! Кого бы еще прогнать… хм-м… Емеля?
Бросаю насмешливый взгляд на того, кто навел суету, а сейчас радуется торту, и не могу сдержать легкой улыбки.
Вот бы мне такие нервы, как у него. Чтобы не думать ни о чем. О том, правильно ли ты поступил в той или иной ситуации. Что сказал, как сказал, и, главное, как на это отреагировали другие.