А тут — вон чего от меня требуется. Отрадно, конечно, что в стране родных осин, а не в туманном Альбионе, только данное утешение все же довольно сомнительно.
— Позвони Михееву с утра, — посоветовала мне Стелла, отодвигая от себя тарелку с недоеденным салатом, лицо у нее было не очень довольное. — И если в процессе переговоров он даст свое согласие, то не забудь с ним поторговаться за цену на эту услугу. Ничего зазорного в этом нет, ясно? Пусть знает, что ты тоже не лаптем щи хлебаешь.
— Разберемся. — Я отпил чаю. — В любом случае, это лучше, чем ничего. Пока не получим подвеску, дальше не двинемся, а лето тем временем к концу начинает подходить. Вон на улицах начали развалы бахчевых ставить, значит, осень близко.
— Ценное наблюдение. — Стелла достала из сумочки влажную салфетку, развернула ее и начала протирать руки. — Так, с этим определились. Теперь два других вопроса. Первый — реализация того, что ты мне передал. Купца я нашла, верить ему можно, цену он дал неплохую. Думаю, скоро ты получишь свою долю.
Долю. Это ты, милая, получишь долю, а мне положена основная сумма. Впрочем, с самого начала было ясно, что она меня надует. Да и ладно. Легко пришло, легко ушло, велика ли печаль?
— Это, значит, было раз. А теперь два. — Стелла подперла подбородок ладонью и уставилась на меня. — Швецов, а я новый костюм купила, туфли под него и даже клатч.
— Мои поздравления, Воронецкая, — в тон девушке ответил я. — И что с того? Или ты счет распорядилась отправить на мой адрес? Так я прямо сейчас тебе могу кукиш показать. Здесь и сейчас за еду заплачу, но брать тебя на полное содержание отказываюсь. Ты крайне затратная статья бюджета.
— Не то, Валера, — забавно вздернула брови ведьма. — Не то.
Конечно, не то. Можно подумать, я не понял, куда она гнет.
— Не поеду, — твердо заявил я, и для пущей ясности припечатал ладонь к столу. — Даже не начинай снова этот разговор.
— Не будь скотиной, Швецов, — как-то даже резко заявила моя сотрапезница. — Маму надо любить и уважать, тем более такую славную, как твоя. Я с ней тут созванивалась, и знаешь, как она обрадовалась, когда подтвердилось, что мы приедем вдвоем? Чуть не заплакала, а потом меня «доченькой» назвала.
— Врешь, — заявил я сразу же. — Моя мама такое слово сроду не произнесет. И потом — она крайне разборчива в таких вопросах, как семейные ценности.
— Ну, может, и не «доченькой», но радовалась сильно, — и не подумала смущаться пойманная на вранье Воронецкая. — А ты хочешь ее расстроить!
— Не хочу, — помотал головой я. — Но все равно не поеду.