В сон я провалился как в омут, причем усталость оказалась даже сильнее, чем все эти потусторонние завихрения. Ну а иначе как объяснить то, что очередной морок-подсказка явился мне уже под утро?
И снова я увидел ту же девушку. Она стояла в темном коридоре, рядом с ней обнаружился молодой человек, который, нежно держа ее за руку, что-то говорил. Впрочем, и так понятно что. «Наши чувства сильнее обстоятельств, мы всегда будем вместе, чтобы ни случилось, я скорее умру, чем расстанусь с тобой». Ну и, судя по выражению лица юноши, звучало непременное: «Ты не думай, я после на тебе обязательно женюсь». В наше время подобные речи разве что улыбку вызвать могут, но, исходя из фасона платья девушки и количества кружев на нем, а также полувоенному наряду юноши, дело происходит сильно не сейчас. О том же говорят муаровые орденские ленты, надетые через плечо, красующиеся на обоих. Как видно, сбежала парочка с каких-то статусных мероприятий, чтобы пообщаться. И еще — сдается мне, что эти двое не просто аристократы. Бери выше — они королевских кровей. Почему? Есть в них что-то такое неуловимое, присущее только венценосным особам. Не скажу, что я их много видел, но — доводилось. А еще — небольшой венец на голове у девушки. Это не корона, нет, но точно не простое украшение. Это точно принцесса, ну или что-то вроде того. Уже хорошо. Нет, ясно что в восемнадцатом-девятнадцатом веке этих принцесс в Европе как собак нерезаных обитало, особенно в германских землях, но все же круг худо-бедно сузить можно.
Но не это главное. Предмет. Я не вижу его.
А нет, вижу. Вот он и появился! Просто юноша наконец-то отпустил руку девушки и подался назад, а та, ласково улыбнувшись, обвела пальцем небольшое золотое украшение, тускло сверкнувшее камнями, и что-то прощебетала.
Вот и что это? Брошь? Нет, вряд ли, не бывает брошей снабженных тремя камнями, что крепятся к основанию тремя короткими золотыми цепочками.
Нет, это подвеска. Прав был Ласло. Она и есть!
Не успел я про это подумать, как коридор охватило пламя, а в мои уши ввинтился женский крик, неистовый и страдальческий.
Багровая вспышка — и вот я хлопаю глазами, в которые бьет яркое утреннее солнце.
— Тьфу, холера вас возьми всех. — Мой лоб опять был в испарине, а сердце колотилось о грудную клетку так, что казалось — вот-вот, и оно ее расшибет вдребезги. — Ох уж мне эти спецэффекты!
Но на самом деле я был доволен, потому что увидел то, что хотел. Лучше бы, конечно, со всех сторон оглядеть искомое, но и так хорошо. Форму подвески помню, цвет камней тоже, и даже две буквы в виде вензеля, который ясно читался на основном предмете, запомнил.