— Вижу, вы во мне тоже заинтересованы, — хмыкнула красотка. — И всё же, господин Гремлин, что вы скрываете? Бог с ней, с исследовательской лабораторией. Ваши способности кажутся гораздо серьёзнее.
Она будто зеркалила мои движения. Старалась идти в ногу, держать голову под тем же углом. Обрабатывала. Я же молчал, отыгрывая юношу, чью тайну вскрыли.
— Быть может, люди министерства искали золото, а нашли бриллиант? — продолжила Милова. Тихо, задумчиво, будто лучшая подружка.
Мы повернули направо, вдоль здания галереи. Впереди показался сад. На подсвеченных аллеях было пусто.
— Не думаю, что я смогу вам помочь. То, что случилось в лагере… Вы знакомы с термином резонанс? — проговорил я.
— Кое-что слышала.
— Хорошо. К сожалению, я не могу объяснить вам всего в деталях, Юлия Владимировна…
— Отчего же? — прервала меня девушка. — Я бы с радостью послушала. Может быть, за ужином? Блины мне не очень интересны, но в Богданах есть прелестный ресторанчик с хорошей музыкой.
Интонация изменилась. Она перебирала на мне тактики воздействия, что ли?
— Вы бы мне объяснили всё и, может быть, Михаил Иванович, я смогла бы узнать вас ближе, — с намёком произнесла Милова, — а вы — меня. Нам же предстоит много времени проводить вместе.
— Когда я был на аудиенции у Императора, меня осматривал его личный биомант. Который обнаружил аномалию — второй энергетический контур, — сказал я, изобразив, словно прыгаю в ледяную воду своим признанием, заодно напомнив агентессе, что у меня тоже имеются некоторые контакты. — Возможно, дело в нём. Ещё с детства было, когда я испытываю яркие эмоции, то слабая техника может выйти из строя. Управлять этим, увы, я не в состоянии. Разумеется, в Академии у меня случались конфликты и дешёвая аппаратура не выдерживала. Но сказать, что я сожалею, было бы излишнем. Я не злюсь по мелочам. Хм… Знаете, Юлия Владимировна, а мне полегчало. Когда такое говоришь вслух, то уже не кажешься себе сумасшедшим.
— Аппаратура министерства, Михаил Иванович, никак не может быть слабой и дешёвой. — не отреагировала она на мою псевдо-откровенность. — И при чём тут резонанс?
— То, что высвободили ваши люди, ударило по мне. Срезонировало и сожгло всё, что было в округе, — я специально напряг мышцы, давая понять спутнице, как сильно волнуюсь.
— Вы ходячая бомба, Михаил Иванович. Но судя по показаниям солдат и офицеров, вы давали понять окружающим, что поломка техники — это влияние аномалии, — не сдавалась Юля.
— А иначе бы мне удалось остановить выброс? Кто-нибудь из военных послушал бы молодого графа? — с горечью усмехнулся я. Милова засмеялась, с восхищением посмотрев на меня.