«Посылка доставлена» — Конычев.
— Я вас оставлю. Дела, — немедленно отреагировал я.
— Да беги-беги, сынок! А мы пока о своём, о девичьем поговорим, — матушка увлекла Свету за собой, и графиня на прощание одарила меня многозначительным взором. Я хитро улыбнулся в ответ.
Отец, оставшись без внимания мамы, осторожно, почти крадучись, двинулся в сторону банкетного зала.
Уже стемнело. Машина Конычева стояла на парковке у «Логова друга», и то на самом краю, перекрыв дорогу двум автомобилям. Надо расширять место. Подземный паркинг решит такие проблемы. Это сейчас приехало несколько кортежей на открытие концертного зала, а дальше что будет, когда сюда тысячи устремятся?
Конычев с трубкой в зубах стоял у машины, задумчиво глядя на огни концертного зала и подсветку зданий. Из трактира играла приятная музыка, на улицу выскочила стайка девчонок, явно приехавших откуда-то из города. Полился весёлый смех. Заинтересованные женские взгляды психомант проигнорировал.
— Каждый раз что-то новенькое у вас находится, — сказал он, когда я приблизился. Капелюш шёл за мной на небольшом отдалении и остановился, подчиняясь сигналу.
— Для того я здесь и нахожусь, Степан Родионович. Это моя работа.
— Все бы так. Где будете смотреть товар? — равнодушно спросил Конычев. — Здесь не рекомендую.
— Разумеется. Садитесь за руль, я покажу дорогу.
В машине пахло табаком, но был идеальный порядок. Никаких мятых чеков или же торчащих проводов, монеток или салфеток. Даже подстаканник пустой. Психомант сел на место водителя, и машина медленно поехала по дороге. Я махнул рукой растерянному Капелюшу, мол, всё в порядке.
— Удалось что-то найти? — спросил я, пока мы съезжали с холма.
— Ничего серьёзного, Михаил Иванович. Пара смешных моментов. Это праздный молодой повеса, которому всё до лампочки кроме развлечений. Несколько слепков я сделал, возможно, вас они повеселят или же окажутся полезными для влияния на парня. Однако никаких подозрительных контактов у него не было.
Говорил он тихо, очень спокойно. Повинуясь моим командам, психомант свернул на дорогу к трансмутатору. А затем, когда машина остановилась у входа в тюрьму, без всякого удивления вышел на улицу, натянул шапку на голову и подошёл к багажнику. Огляделся. Я встал рядом.
Крышка открылась, и мы уставились на Блиновского.
— Вот он, ваш Зодчий курильщика, — хмыкнул Конычев. — Без сознания, разумеется.
— Я за ноги, вы за руки, — сказал ему я. Психомант без удивления кивнул.
У двери в камеру я попросил Конычева привести пленника в чувство. Степан Родионович присел рядом с Блиновским, коснулся головы, и парень тут же вскрикнул. Дёрнулся, попытался вскочить, но упал, а затем быстро-быстро попятился.