— Слишком сложная и грубая работа, — сказал я, и тут перед моими глазами полетели сводки с места происшествия, вычлененные Черномором из общего информационного шума. Хм… Пока данных мало, но то, что место покушения выбрано не случайно — уже очевидно. Все ближайшие камеры не работали, убийцы ждали Скоробогатова на маршруте, зная, куда поедет, и ловили за пределами действия Конструкта. Ну, он должен был думать головой, что тут сказать.
— Подавай в фоне, как только что-нибудь станет известно, — попросил я помощника, продолжая поглощать суп, не забывая откусывать от ломтя душистого чёрного хлеба с чесночком.
— Грубая?
— Машину охраны взорвали, а телохранителя, как я понял, застрелили из снайперской винтовки. Голову бедолаге просто разворотило. Много шума, много организационной суеты. Я бы действовал иначе. Тоньше.
Панова хмыкнула, изучая меня. Затем отодвинула тарелку.
— Не будешь есть? — заметил я этот жест.
— Да, конечно, угощайся, — рассеяно кивнула девушка.
Пожарские котлеты я уважал. Местный повар готовил их просто изумительно.
— О чём вы хотели поговорить, кстати? — напомнил я, когда закончил со вторым. Панова снова оторвалась от телефона, секунду соображала, а потом лицо девушки прояснилось.
— Люций. Последние несколько ночей он просыпается с одним и тем же криком. Он выкрикивает имя.
— Имя?
— Имя… — повторила девушка задумчиво. — Ставр. Он кричит «Ставр». А ещё он стал меньше улыбаться. Кажется, Люций что-то вспоминает.
Она оживилась:
— Миша, я бы хотела показать его одному психоманту. Может быть, тот сумеет расковырять его сны? Может, мы узнаем, кто это такой?
— Имя редкое.
— Зарегистрировано тридцать тысяч таких имён, Миша. Плюс это может быть прозвище. Название клуба, блюда, тайной группы или коктейля в баре…
Оперуполномоченная, когда погружалась в размышления, становилась дико привлекательной. А я, повторюсь, люблю людей с внутренним светом. Так что улыбка сама по себе появилась на моём лице.
— Мы могли бы узнать хотя бы это, Миша. Хотя бы что значит «Ставр», — продолжала увлечённая Александра.
— Саша, мы уже говорили про психомантов, — понял я, куда клонит Панова. — Нет никого, кому бы мне хотелось доверить информацию такого плана. Что там увидит психомант, в лабиринтах изувеченного разума, мы не знаем. Что он потом сделает с теми секретами, свидетелем которым станет? Риск слишком велик.
Панова сокрушённо вздохнула, но кивнула, и сразу перевела тему:
— Свету жалко. Отец у неё тот ещё фрукт, но он всё-таки отец… Мне кажется, что ей не стоит оставаться одной в такой момент.