Я выслушал остальных, а затем вернулся к машине. Меня ждал Конструкт в Приборово, где дочь адмирала Карелина даже не догадывалась о том, что именно её участок оказался на острие атаки разумной Скверны.
Сигналы о приближении Рабума приходили каждые полчаса. Доклады Тринадцатого Отдела как по моей границе, так и севернее. Мерзавцев передавал информацию из армейских источников, которые вели наблюдение за двигающейся к моим землям ордой. Ну и Люций. Лысый любитель брюквы вернулся после задания с явным головокружением от собственного успеха. С радио «Скверна» он ещё не до конца разобрался, но уже пытался вслушиваться. И из этих попыток я знал, что Рабум контролировал продвижение своих войск, не прекращая командовать ордой на севере. И дела в районе Ямбурга и Ивангорода шли не так радужно, как мне казалось. Монстры разделились, но всё равно не сдавались под натиском имперских войск, в некоторых местах нанося ощутимые потери людям. А ещё под атакой оказался Выборг.
Гадолиний мог изменить расстановку сил! Но не в том виде, в котором его использовали «Ёжики».
— Миша, может быть, имеет смысл отправить меня к ним навстречу? — сказал вдруг стоящий рядом Люций. Он смотрел на северо-запад, откуда приближался Рабум.
— Ты мне так и не сказал, сколько ты будешь восстанавливаться, если тебя сожрут и переварят, — напомнил я.
— Не проверим не узнаем, — пожал плечами Люций. — Один раз меня разорвало снарядом. Было больно, но через три дня всё прошло. Съедать не съедали.
— Идём, Люций. Мне пора, — сказал я ему и двинулся к машине. Вечный пошёл следом. Капелюш, увидев нас, снова нырнул на водительское сидение.
— Я ведь могу и сам пойти, Миша, — произнёс Люций, сев рядом со мной. В салоне было тепло и приятно пахло цветочным ароматом. Водник купил автомобильные духи и, честно говоря, я одобрял такое решение. Сразу становится уютно.
А ведь я в «Метеоре» провожу очень много времени. Значит, уют — важен.
— Можешь и пойти, — согласился я с Люцием, — а зачем?
— Знаешь, Миша, что такое интерес? — повернулся ко мне вечный. Смотрел он чуточку отстранённо, но с живым огоньком. И, по-моему, морщинок вокруг его глаз стало поменьше. После нападения на Панову бессмертный сильно изменился.
— Догадываюсь, Люций. Но, прошу, расскажи.
Я проверил отчёты Черномора, нахмурился, увидев информацию об инциденте под Брестом. Какое-то столкновение армейцев с жандармерией. Пока всё складывалось из обрывков вызовов спецслужб, звонков очевидцев, анализа доступных камер и аналитики искина. Люций, не обращая на меня внимания, заговорил: