Мы направились к кабинету втроём. В это самое время у учащихся в Центре был перерыв между тренировками, и коридоры были забиты курсантами до отвала. Все смотрели на меня с удивлением, а кто-то даже с опаской. Я взглянул на небольшой экранчик, висящий над потолком. Бесшумный телевизор, который работает в Центре круглосуточно и крутит один канал — новостной. И как ни странно, прямо на нём моя рожа и ценник за неё в один миллион Орланов.
— Они все с ума посходили? — с презрением спросила Вася в воздух. — Это же новостные каналы! Как они могут такое показывать? С каких пор Имперские каналы превратились в доску объявлений для наёмников?
— Крупная сумма денег способна урегулировать любой вопрос, и этот случай не исключение, — ответил Покровский, даже не поворачиваясь в сторону «зомбоящика». — Большую часть своей жизни я посветил борьбе именно с такими уродами, но, как видишь, сколько их не сажай, они всегда есть и будут. Люди ищут лёгкие способы решить свои вопросы. Те, кто побогаче, находят их в лице высокостоящих чинов, набивая тем карманы своими средствами. Людская жадность и лень не знают границ, и всё это в конечном итоге приводит к нарушению законов. Давно пора ввести для коррупционеров смертную казнь, как это делают в Поднебесной.
— Думаешь, это исправило бы положение?
— Однозначно. — Весело ответил Покровский. — Просто подумай, сколько сил и времени полицейские и правительство тратят на борьбу с оными. А ведь многие из этих тварей сидят так глубоко, что к ним не подобраться, а зачастую они и сами мешают следствию. Просто представь, насколько проще было бы решать другие задачи, ловить убийц, маньяков и воров, если бы силы не тратились на коррупционеров? Вот и я думаю, что всё было бы в разы проще.
— В твоих словах есть истина, но всё далеко не так просто, — подметила Вася и кивнула на дверь в кабинет Евграфова, которая была приоткрыта. — Ждёт гостей?
— Похоже на то… — Гриша смутился и посмотрел на меня. — Но предчувствие у меня паршивое. Заходим?
Я кивнул, и мы двинулись вперёд, чтобы открыть дверь. И стоило нам это сделать, как мы все замерли, увидев Евграфова в неестественном для человека положении. Его тело болталось на верёвке, подвешенной к крюку на потолке, который раньше держал люстру. Покровский среагировал моментально и подбежал, хватая посиневшего Евграфова за ноги.
— Руби верёвку! — прокричал он. Мои руки сами по себе потянулись к мечу. Я не мог поверить в то, что вижу. — Руби!
Мой меч расчертил воздух, и Евграфов повалился вниз. Покровский едва его удержал и быстро положил на пол, расслабляя при этом зажатую на шее петлю. Судя по внешнему виду полковника, он умер, и спасти его не представляется возможным, но Грише было плевать. Он пытался привести того в чувство, хотя я уже тоже должен был понимать, что это невозможно.