Ну, то есть, конечно, я понимаю, на что. Кажется, мои родственники решили, будто мы с Михаилом пара. И их даже не заботит, что он — оборотень!
К воротам мы пришли быстро, до них было недалеко. Машина у Михаила оказалась марки Рено, которая хетчбек. Маму я усадила на переднее сиденье, хотя она и пыталась устроиться сзади. Но тогда бы я оказалась возле Михаила и мама точно углядела бы в этом очередное доказательство того, что у нас с ним связь. А мне и без того ещё долго придётся объяснять, что это не так.
И вот мы сели и поехали домой. Я ликовала — мой дом ближе маминого, поэтому вначале завезут меня. Не придётся потом выслушивать намеков насчёт того, как Михаил меня провожал.
До города доехали быстро, тут всего пятнадцать километров и свободная дорога. А вот в сезон в этих местах можно и два часа простоять…
Михаил припарковался у моего подъезда. Ленки на улице не было, я сразу посмотрела. Хорошо.
— Ой, темно совсем! — Вдруг сказала мама. — Михаил, пожалуйста, проверьте, чтобы в подъезде не было пьяных. Тут такие буйные бывают… всегда за Катю волнуюсь, когда она одна домой вечером возвращается.
— Конечно, я провожу её до квартиры. Шестнадцатая, верно? Четвертый этаж.
— Откуда ты знаешь? — Спросила я.
— Так в твоей карте есть. Мне Дмитрий Всеволодович все карты пациентов оставил. Там есть адреса.
А, ну да. Логично.
Михаил заглушил двигатель и мы вышли из машины. В этом случае проще позволить себя проводить, чем спорить. Однажды на близкую мамину подругу напали какие-то нарики в подъезде, избили и отобрали сумку, так что она на самом деле волнуется.
Мы пошли к подъезду.
Я набрала код, Михаил открыл дверь и вошёл первым. Я ещё раз помахала маме и вошла следом.
Михаил уже поднимался по лестнице.
— До самой двери будешь меня провожать?
— Почему нет? Хотя если бы ты жила на сотом этаже, я бы нашел предлог и отказался.
— Умно.
Через две минуты мы уже стояли у моей двери. И хотя я каждый день сюда поднимаюсь, сейчас отчего-то запыхалась.
— Спокойной ночи. — Сказала я. — Спасибо, что пришёл. И проводил.
— Пожалуйста.
Уходить, однако, он не спешил. И мне тоже почему-то не хотелось домой. Но и торчать как два дебила посреди коридора долго невозможно. И мама ждёт.
— И что теперь? — Спросила я. В голову никакого другого вопроса не пришло.
— Теперь? Думаю, теперь я тебя поцелую.
— Да?
Я удивилась, а сердце тем временем ка-ак поскакало вскачь! Он шутит или нет? А это нормально вообще или…
Оказывается, он не шутил. Он просто обнял меня, притянул к себе и поцеловал. Не набрасывался, как голодающий на куриный окорочок, облизывая в процессе всё лицо. Но и не миндальничал, как подросток. Это был крепкий, уверенный поцелуй.