— Они разрушают волю, сознание, лишают осторожности и здравого смысла. За что я в итоге и поплатился.
— А почему ты думаешь, что это именно она тебя сдала? Может, вас просто выследили?
— Она приходила ко мне в камеру и сама об этом сказала, — сознался змей. — На её лице было такое отвращение… До сих пор передёргивает, как вспомню.
Повисла неловкая пауза. У Беса было ещё много вопросов, но задавать их парень пока не решался: сидящий сейчас напротив мужчина казался совершенно чужим, посторонним и незнакомым. У них случались порой разговоры по душам, но вот это… Остро ощущалось, что об этом Аспис не разговаривал никогда и ни с кем. Барес был озадачен и несколько смущён подобным доверием, а потому испытывал неуверенность — имеет ли право лезть глубже?
— А знаешь, что самое паскудное? — задумчиво проговорил белый змей, глядя куда-то сквозь стену, а может и вовсе — сквозь время. Вопрос явно не требовал ответа. — Я до сих пор к ней не остыл. Столько лет прошло… с ума сойти. Смотрю на неё — вижу ту камеру, и ненависть, и каждое слово помню. Наверное, меня потому так и корёжит при каждой встрече, что одновременно хочется свернуть ей шею и поцеловать.
— Это… многое объясняет, — протянул Барес. — Во всяком случае, в твоём поведении. Странно, конечно, и я до сих пор не могу поверить, что разговариваю с тобой, а не книжку какую-нибудь читаю, но… Понятно. А она?
— Что — она? — Аспис явно с трудом сфокусировал на сыне взгляд и вопросительно приподнял брови.
— Она за что тебя ненавидит? Я сначала предположил, что ты ей изменил, но в свете последних откровений…
— Да Создатель знает, — поморщился змей. — Потому что стерва.
— Ты извини, конечно, но ведёте вы себя совершенно одинаково, — хмыкнул Бес. — По отдельности — разумные, взрослые, серьёзные существа, а как сталкиваетесь — пух и перья во все стороны. С тобой мне вот теперь понятно, что за обида. А у неё? Ну вот только не надо опять про ненависть ко всем змеям, не верю!
— Понятия не имею, — растерянно пробормотал Аспис, и его сын не удержался от смешка — уж больно потешным стало выражение отцовского лица. Мужчину явно накрыло осознанием простого факта, что в этом конфликте есть две стороны и у второй тоже имеются какие-то причины так себя вести.
— То есть ты всё-таки допускаешь, что она могла взъяриться не на ровном месте?
— Кажется, да. Змеиная кровь! С каждым днём в этой школе я чувствую себя всё большее нелепо…
— Почему-то мне кажется, что речь сейчас не только о госпоже Неро, — задумчиво качнул головой Барес. — Я что-то ещё пропустил?