Что же касается фотографий Якова в плену, то по мнению экспертов все они являются обычными переделками довоенных фотографий Якова Джугашвили, имеющихся в открытом доступе. Ни одного оригинального снимка там нет. А был ли мальчик? Когда Сталин утверждал, что солдат на фельдмаршалов не меняет, то имелся ли в активе немцев нужный солдат? Вопрос на миллион долларов.
Перейдем к другим детям. Младший сын Василий — алкаш обыкновенный. Дочь — развратная нимфоманка. Количество браков у нее зашкаливало. Перетрахав половину СССР, дочурка шустро перебралась в Индию, а оттуда перекочевала в Америку. В общем не семейка, а какой-то паноптикум. С биологическим мусором.
В-третьих, не оставляет никакого сомнения, что вождь народов не имел никакого образования. Кроме первого курса духовной семинарии в глухой провинции. Во многих областях духовной жизни генсек был на уровне школьника-пятиклассника. Хрушев сумел наглядно бороться с культом личности, организуя экскурсии интеллигенции на личную дачу Сталина. Так сказать давал прикоснуться к вождю.
Как известно, в Советском человеке должно быть все прекрасно. И если неприхотливость в одежде и обуви у нашего генералиссимуса, показной аскетизм ничего не значит, то сталинские заметки на книгах или пластинках внушают ужас. Своей пустотой. Нигде никаких репродукций картин, нигде никаких глубоких мыслей.
На брошюре с проходной халтурной повестью Горького, который так достал своим примитивным творчеством советских школьников, сверху рецензия Сталина: «Эта штука будет посильнее Фауста Гете». То есть Иосиф просто повторил ни к месту известную ленинскую фразу.
( Фоном напомню, что хваткий «пролетарский» писатель, благодаря симпатиям вождя, за свои убогие опусы, получал от Пролеткульта совершенно фантастические, нереальные гонорары. И это при том, что народ книги Горького читать принципиально отказывался и 90% каждого тиража шли в макулатуру, на переработку).
Ниже сталинского надписи на обложке горьковской халтуры тут же влез Ворошилов, льстиво приписав внизу: «Полностью с ентим согласен». Откуда вообще верховные советские руководители решили, что книги это нечто вроде стены общественного туалета, где можно писать разнообразные заметки?
Впрочем, у верных ленинцев такое поведение как раз в порядке нормы.
«Я, знаете, в искусстве не силен, — сказал Ленин… — Искусство для меня это… Что-то вроде интеллектуальной слепой кишки, и когда его пропагандная роль, необходимая нам, будет сыграна, мы его — дзык, дзык! — вырежем. За ненужностью. (Ю. Анненков «Дневник моих встреч»)