— Мужчина! — позвала я, но тот не реагировал. — Эй! Можно Вас на секундочку⁈
Но тот продолжал петь свои песни и, взяв до кучи в руки губку и мыло, принялся натирать своё божественное тело созданной ими пеной.
— Эй!
Так было совсем уж нечестно. Я даже не знала почему, но мне стало обидно, что он не обращает на меня внимания. И тогда я решилась на отчаянный шаг.
Подобравшись к нему поближе, я легонько хлопнула ладошкой ему по спине, заодно исполнив свою мечту — потрогать её, а дальше…
Ох, лучше бы я этого просто не делала!
Мужчина, резко обернувшись, столь же порывисто вскочил, представ передо мной в облике человека, что дан ему при рождении — то есть, без ничего абсолютно, и гневно крича что-то нечленораздельное, на ходу вытаскивая затычки из ушей…
Тьфу ты! Вот тут в чём было дело. Беруши — должно быть, он использовал их, чтобы вода не попала в уши, а я-то думала…
— Кто ты такая⁈ — наконец, речь этого типа приобрела связанный оттенок. — И какого чёрта забралась в мою ванную⁈ Отвечай!
А он и впрямь оказался красавчиком — и торс, и симпатичный фейс, и всё остальное, надо сказать, было на высоте…
— Я… Я Катя! — не нашла, что ещё сказать, представилась я. — А как попала — самой интересно. Может быть, Вы мне расскажете⁈ И, вообще, может уже прикроетесь, а то как-то неудобно получилось…
Мужчина будто только что осознал, в каком виде он предстал передо мной. А потому резко схватив полотенце, он привычным жестом обвязал его вокруг пояса, спрятав самое интересное, но оставил торс, лицезрение которого тоже немало путало мои мысли.
— Тебя кто-то подослал⁈ — вновь повысил он голос, властно выгнув правую бровь дугой — он вообще, кажется, был властным типом, судя по голосу и манере держаться. — Кто-то из Академии⁈
— Если только уточки! — честно ответила я, навлекая на себя его ярость.
— Какие ещё уточки⁈ — он буквально буравил меня взглядом, что вот-вот должен был прожечь во мне дыру.
— Ну не эти же, — я кивнула в сторону резиновых потешек, что продолжали плавать в ванной этого мужика.
Он даже покраснел!
— Сейчас ты мне всё расскажешь! — заявил он, устав со мной церемониться.
— С какой кстати? — кажется, во мне просыпался известный бунтарь, и дело могло плохо закончится. Но что я могла поделать⁈
— Я ректор этого учебного заведения!
Пауза.
— И⁈
Нет, этот мужик, что сейчас стоял передо мной почти что в неглиже, реально охреневал от моей наглости. А я, даже ещё не понимая, во что ввязалась и с кем связываюсь, пыталась нахрапом отстоять свои честь и достоинство, на которые, правда, ещё никто не покушался. Но лучшая защита — это всё-таки нападение!