Он вздрогнул, но прежде, чем подняться, едва заметно задержался, как будто хотел что-то сказать. Мгновение — и это исчезло. Только пальцы, сжавшие тетрадь, побелели от напряжения.
— Да, успею. — Быстро поднялся и, чуть задев стол локтем, поспешил к двери.
Я проводила его взглядом, едва заметно фыркнув. Постучала ногтем по краю планшета — скука.
Телефоны на территории академии были запрещены. Официально — «из соображений безопасности и академической дисциплины». Зато были планшеты — строго учебные, с ограниченным доступом к сети и предустановленными программами. Вот только в них не было ни мессенджеров, ни нормальных соцсетей, ни видео-хостингов.
Рядом со мной сидела Диана, хрупкая брюнетка, всегда идеально причёсанная, и, как обычно, щебетала о Люциане:
— У него на руке тот браслет с лазуритом. Это ведь ты ему дарила в прошлом году на день рождения? После того как он сказал, что твои глаза напоминают ему лазурит?
Через ряд перегнулась пухлощекая Милана Симонс влезая в наш разговор:
— Эвелин, у тебя волосы просто потрясающие. Опять выбелила пряди в этом году? Так красиво!
Я чуть приподняла подбородок и небрежно поправила волосы — густые, медно-рыжие, с двум белыми прядями, ярко выделявшимися на общем фоне.
— Разумеется, ведь это моя «фишка», — протянула я с лёгкой улыбкой. — С моими волосами работают лучшие мастера.
— Дашь номер стилиста?
— О, дорогая, боюсь, они не берут новых клиентов.
Дверь вдруг распахнулась, заставив всех повернуть головы. Вошёл профессор Браун. И не один.
За ним показалась белокурая незнакомка. Форма академии сидела на ней так, будто её шили на заказ в одном из домов моды, на плече — брендовая сумочка, а туфли (Да чтоб весь ее гардероб сгорел!) туфли те самые, что я уговаривала отца купить мне на каникулах, и которые папа счел «не уместными для учёбы».
Парни вытаращили глаза. Кто-то даже уронил учебник. Люциан… Люциан оторвался от рисования в тетради и уставился на неё так, будто в жизни не видел ни одной девчонки.
Мои плечи напряглись. Усилием воли заставила себя расслабиться — медленно, осторожно. В моей семье меня быстро научили: показывать, что тебя задели, — опасно.
— Познакомьтесь, это Лили Адамс. Её перевели к нам из академии «Ревенхол». Очень хорошие результаты, блестящие рекомендации от преподавателей. Мы рады принять её на наш поток, — вещал профессор Браун, даже его обычно монотонный голос казался сегодня оживленным.
На кого-кого, а вот на типичную ученицу Ревенхола эта девица была похожа меньше всего. Там же вроде бы сироты, а не фотомодели с коллекцией люксовых аксессуаров?