Лили же глупо заморгала.
— А почему бы ему не быть в конспектах? Это мой почерк! Можете сравнить! Или хочешь сказать для примера он не подходит?
Я хмыкнула.
— Как раз наоборот. Для примера социальных законов он очень подходит. Но ведь конспекты за прошлый год. А законопроект №334-К, вышел только этим летом. Может быть, ты все-таки признаешься, что это не твое?
— Это клевета! — вскинулась Лили. Голос её дрогнул, но она пыталась держать спину прямо. — Может быть, я просто ошиблась в цифре… Возможно, тут должен быть другой номер…
— Правда? А этот номер о чем? Скажешь нам?
— Да откуда я знаю!
— И как же ты тогда сегодня писала контрольную, если даже не знаешь, что это за закон? — Я изогнула бровь.
Растерянность в её лице Лили всё больше сменялась паникой.
— Ты даже не помнишь, на что дала развёрнутый комментарий сегодня на уроке, не так ли? — продолжила я тихо, но отчётливо. — Тогда что ты вообще здесь делаешь?
Тишина зазвенела в комнате. Мистер Даривиль с брезгливым выражение лица отвернулся от Лили и медленно сложил руки перед собой.
— Это ведь тебя сегодня поймали на шпоре! — почти крикнула попаданка.
— Ах да… — я изогнула губы в безупречной улыбке. — Шпора. Та самая, которую мне подкинули, верно? — я сделала небольшую паузу, — Но я уже пересдала контрольную и доказала свою невиновность.
Лили резко втянула воздух.
— А как насчёт тебя? — я медленно провела пальцем по корешку конспекта. — Может, и ты докажешь свою «гениальность»? Сдай устный экзамен, покажи, как блестяще знаешь материал.
Я отдала ее конспект профессору Брауну, взглядом давая понять, что он может начинать опрос в любую минуту.
— Ну а теперь, если позволите, я откланяюсь. Господин Дарвиль, профессор Браун. — Я коротко кивнула, — Люциан… до встречи. — на нём я задержала взгляд ровно на секунду дольше, чем было нужно, и развернулась к двери.
Позади послышался тяжёлый вздох Лили и резкий шорох страниц — похоже, она судорожно собирала свои конспекты обратно.
Вышла из кабинета опустошенной. Раньше, если бы мне удалось унизить соперницу, я бы первым делом нашла Диану. Рассказала ей всё в красках, а она бы воскликнула: «Ты просто королева, Эвелин!», и мы бы вместе посмеялись. Хоть кто‑то бы порадовался моему успеху.
Но сейчас я не знала, можно ли назвать это успехом. В конце концов, в финале романа я всё равно проиграю. Так с какой стати ощущать себя победительницей?
Вернуть всё на круги своя. Перезапустить сюжет. Стереть лишние воспоминания и жить, как ни в чём ни бывало.
Правду же говорят: счастье — в неведении.