— А если это что-то страшное, то ты вернешься домой? — Брун подвинул поднос к себе, с наслаждением втянул пар, исходящий от овсянки. Располовинив свежую булочку, он намазал ее толстым слоем масла, положил внутрь ломтик ветчины.
— Вряд ли, — признала Эльза, наблюдая за его действиями. — Но за серьезное преступление тебя бы упекли за решетку, а потом выпустили с красной меткой в ухе. Так что предположу, что провинность была мелкой. Ты не там припарковался? Нецензурно выражался в людном месте? Украл печенье в магазине? Судя по тому, сколько ты ешь, тебе вряд ли хватает денег на еду.
— Пей свой сок, — добродушно предложил Брун. — Я угощаю. Заодно помолчишь хоть немного.
— Я угадала? — Эльза взяла солонку и несколько раз тряханула ее над стаканом.
— М-мм, — Брун покачал головой. — Я обернулся.
— Днем? В общественном месте?
— Угу. Спонтанный оборот. Ничего интересного, — уклончиво ответил Брун. — О, вот и Клиф! Привет, зверюга!
На стул рядом с Эльзой плюхнулся мужчина. Лицо, пятнистое, как яйцо перепелки, было таким смятым и кривым, будто его вылепил из пластилина трехлетний ребенок. Глаза, прячущиеся в складках подпухших век, явно косили.
— Брун, все еще не в спячке. Ты знаешь, что на тебя в «Козлином копыте» делают ставки? Десять к одному, что ты все-таки уснешь.
— Есть новости?
— Немного, но, я смотрю, у тебя тоже есть что рассказать. — Клиф повернулся к девушке. Один его глаз смотрел на нее, а другой в фальшокно с маяком, и Эльза немного растерялась. Широкий нос дернулся, ноздри раздулись. — Ты опять связался с человечкой? Вы ведь не оборотень, прекрасная леди. Что же вас привлекло в таком старом ворчуне, как мой мохнатый друг?
— Я очень милый, — ответил Брун, делая себе еще один бутерброд.
— Я не…
— Не леди? Что ж, ночка явно была горячей, судя по аппетиту Бруна. Но вашей репутации ничего не грозит. — Он поджал губы и сделал движение рукой, будто застегнул рот на молнию.
— Ничего у нас не было, — с достоинством произнесла Эльза. — А Брун, похоже, всегда столько жрет.
— Эльза, — Брун ткнул в ее сторону откушенной булкой, — это Клиф. Он та еще гиена, так что не обращай на него внимания.
Клиф притворно вздохнул.
— Да, прекрасная Эльза, не обращай на меня внимания, я привык к роли тени, — сообщил он трагическим тоном. — Привык к тому, что остаюсь невидимым, пока и лавры, и женщины падают к медвежьим лапам.
— А ты что, популярен? — удивилась Эльза, глядя на Бруна, сосредоточенно жующего бутерброд, и незаметно отодвигаясь подальше от гиены и маслянистых глаз, смотрящих в разные стороны.