— Джонни! — позвал Микаэль, выпрямившись. Он брезгливо оттер руки о штаны и пошел наверх.
Клиф отпустил уши, которые он зажимал руками, прислушался. Пулемет стих, и это было еще хуже. Он вышел из машины, постоял у черной гладкой двери. Поколебавшись, зло пнул ее ногой и стал раздеваться. Сложив одежду на заднем сиденье машины, Клиф опустился на четвереньки, его челюсти выпятились, спина выгнулась. Рыжеватая шерсть выросла вдоль позвоночника, расходясь лучами по ребрам, в талый снег впились желтые когти. Обхватив ручку зубами, Клиф открыл дверь, и пятнистая спина скользнула в узкую щель.
Кшистоф стремительно вошел в кабинет, и стажер, вольготно положивший ноги на стол, едва не свалился с кресла.
— Оборот! — отрапортовал он, вскочив.
— Снова медведь? — спросил Кшистоф.
— Нет. Медведь больше не оборачивался. Теперь гиена.
— Знаю я эту гиену, — пробурчал рысь.
— Я решил не торопиться, как вы и говорили, — угодливо добавил лис. — Тем более у гиены это первый несанкционированный оборот. Привод только один, пять лет назад, за непристойное поведение в общественном месте.
— Где они? — спросил Кшистоф, склонившись к монитору.
— В вампирской башне.
— Где⁈ — завопил он. — Что ж ты молчал⁈ Чего ждал⁈
Он стукнул кулаком по красной кнопке на стене, и от сирены, разнесшейся по отделению, задрожали окна.
— Действуем немедленно! — крикнул Кшистоф, выскакивая из кабинета. — Группа быстрого реагирования! Цель — вампирская башня! Ты уволен, — добавил он, обернувшись к растерянному стажеру. — Не твое это, не твое.
Джонни положил в гроб череп, но тот откатился, повернувшись клыками в сторону. Вынув из кармана пиджака платок, он подсунул его под черную скулу, набросил на ноги мохнатую шкуру, которую принес из зала альфы.
— Где остальные? — спросил он у Лесси.
— Пошли за второй партией крови и не вернулись, — ответила блондинка.
Джонни нахмурился, повернулся к шторке из пластиковых бус — единственному яркому пятну в квадратном помещении без окон, черные стены которого поглощали даже слабый свет ламп, похожих на выпуклые белесые глаза. Стоило Джонни лишь пошевелиться, как длинная тень взобралась по стене до самого потолка.
— Может, стоит отложить оживление Бальтазара? — с сомнением произнесла вампирша.
— Нет, — отрезал он. — Люди могут любить. В этом их сила и в этом же — слабость. Сейчас Эльза — новый каприз альфы — ничего ему не расскажет, боясь за жизнь любимого, которую я пригрозил отнять. Но после оборота ей будет плевать на него. Она выложит Микаэлю все как на духу, стоит ему лишь случайно коснуться этой темы.