— Что, тварь, довольна, что оставила меня ни с чем? Но тебе это с рук не сойдет. Я оспорю свое право. И все равно заберу то, что принадлежит тебе, — рыкнул, бешено сверкая глазами.
Глядя на него, до меня дошло: он же пьян. И одежда на нем не первой свежести. Неужто меркантильная дамочка выгнала из дома, узнав, что Кирюша остался ни с чем? Но мне его даже жалко не было, сам во всем виноват. Нечего было заводить две семьи, тогда и проблем бы не возникло. Он ведь прекрасно знал, что измену я не прощу. А тут восемь лет меня за нос водили.
— Ничего у тебя не выйдет. Ты — ничтожество, способное жить за счет других. Что, твоя шалава выгнала, потому что денег больше не принесешь? Так тебе и надо, — мстительно заметила и развернулась к двери. — Пошел вон, тебе тут делать нечего.
Я сделала всего один шаг, когда в спину прилетел кулак. Меня кинуло вперед, я даже ухватиться ни за что не успела. Нога подвернулась, в глазах потемнело, и я упала. Но сделала это весьма неудачно, ударившись виском о какой-то выступ. Меня накрыла темнота. Последней мыслью было: «Как же вовремя я написала завещание и фактически попрощалась с детьми, как чувствовала, что долго не проживу. Но как же не хочется умирать, ведь в сорок пять жизнь только начинается. А у меня она закончилась».
На этом я умерла.
Открывать глаза было больно. В висках будто отбойные молотки стучали. Во рту так сухо, будто я как минимум неделю не пила. Казалось, даже язык распух. Губы болели, так бывает, когда они трескаются. Интересно, где я?
Потом накрыло осознанием о собственной смерти. И нет, делать глупых предположений, будто я выжила, не стала, потому что прекрасно знала — это не так. Получается, я в загробном мире? И снова неувязка. Будь я мертвой, не чувствовала бы боли и сухости во рту. Вроде душам не надо ни пить, ни есть, ни дышать. А вот мне кислород был необходим. Но по тому, как болела грудная клетка, стало понятно, что она тоже пострадала. Где?
Глаза я все же открыла, пусть и с трудом. Тут же их закрыла, решив, что спятила. Снова открыла. Во второй раз сделать это удалось легче. Осмотрелась. Вокруг все ледяное. Стены изо льда с красивыми узорами, окно тоже, сама я лежала в прозрачном ледяном… Гробу? Ага, как в сказке про Спящую красавицу. Даже гроб похожий, болтался на цепях. И находилось все это в небольшой комнате, где кроме гроба больше ничего не было.
Вставать было больно, но необходимо. Осторожно вздохнула, прижав руку к груди. Икнула. Руки не мои. Они принадлежали совсем юной девочке. Осмотрела себя. Снова икнула. Хорошая шутка. Или нет? На мне была голубая короткая шутка до колен, похожая на ту, в которой я поздравляла своих сотрудников. Потрогала затылок, обнаружила косу. Перекинула ее вперед и ахнула. Фиолетовая. Мотнула головой, застонав от боли. Еще раз присмотрелась. Точно. Мои волосы из черных стали фиолетовыми. Мать честная, что происходит?