В следующий момент пришёл удар. Ощущения были сродни тем, когда погибали химеры из роя, устроив мясорубку на Верещице. В глазах стояли белые пятна, уши заложило не то от грохота собственного сердца, не то от грохота льдов. По подбородку текла кровь. Когда я смог сфокусировать взгляд на том месте, где находились Эсрай с Шанталь, льды попросту сомкнулись у них над головой.
Твою мать. Чего я не предусмотрел, так это того, что Эсрай была альбионкой, и поэтому льды на неё реагировали тем самым образом, которым должны были в соответствии с проклятием, утолщаясь и нарастая.
Швырнуть в них благословением Рассвета тоже было не выходом, ведь кроме обессиливания проклятия, я точно так же обнулил бы резервы Шанталь и Эсрай, оставив их беззащитными.
До этого я создавал лишь щит Хаоса и чистые сгустки первостихии. Сейчас же мне необходимо было создать подобие копья или же бура, который бы ввинтился в лёд и с каждым проворотом вскрывал бы защиту. В общем, странный инструмент я выбрал. Словно лунку бурил на зимней подлёдной рыбалке. Но иного на ум не пришло: бить, колоть, рубить казалось бессмысленным. Потому я ввинчивался.
Но сколько бы я ни пытался пробуриться, мне казалось, что толщина льда в этом месте только увеличивается. Видимо, альбионская кровь Эсрай стала триггером для проклятия. Портал открыть напрямую к Эсрай я побоялся, чтобы, не дай бог, не располовинить и Шанталь в образе змеи. Зато вспомнил про технику, описываемую Бьерном Утгардом, когда один из наших предков попросту на несколько секунд поменял пространство местами, убрав из-под удара собственный замок со всеми домочадцами.
Как там звучали девизы из выгравированных на пирамидке Хаоса: «Аз есмь путь, ведущий обратно! Аз есмь Воля, цепей не имущая!»
Вот и мне нужно было сейчас проложить путь Эсрай и Шанталь собственной волей.
Разинцева меня, конечно, убьёт. Ведь мне предстояло поменять местами кусок её ухоженного дендрария с морским дном. Плевать, восстановим. Расчертив собственной кровью квадрат примерно десять на десять метров, чтобы уж точно захватить своих, я опустился на колени и приложил ладони к земле.
Хаос не желал подчиняться и не желал выплёскиваться, хоть и знал, что мне нужно сделать. Я будто силой собственной воли пытался развернуть вспять смерч или шторм, идущий напролом.
Сколько длилось наше противостояние, я не имел ни малейшего понятия. Лишь почувствовал, как по лицу заструилась горячая кровь, пальцы мои буквально вцепились в камень, обломив ногти. По телу прошла трансформация, и вот уже коленопреклонённым стоял горг, тихо рыча и подчиняя ту силу, что была внутри меня, не желая выдать конструкт.