— Отец, объясни мне! Никто не удивляется тому, что коня холят и лелеют, так чем боец хуже?
— Конь, он скотина благородная, ежели боевой и с родословной. Он ласку чувствует, заботу, потому тебя никогда не предаст. А дружинник, мало того, что без родословной, так еще и неблагодарная тварь: как его не ласкай, хоть золотом осыпь, всё равно может предать. Не всякий, врать не буду. Но поди угадай, кто в твоём отряде за тебя жизнь отдаст как конь, а кто стрекача задаст как заяц. Жеребец овса похрумкал, обтерли его, выгуляли — он полностью доволен жизнью. А человек… дал ему гульден, он два захочет. Дал два — а у другого синьора пять посулили. Вот и размышляй, кто дороже, Дорд.
Блин, а я думал, что умнее всех. Опять отец на пальцах разъяснил реалии человеческих взаимоотношений. Конь твой навсегда, а дружинник временно. Всё равно я считаю, что свою команду надо по максимуму прокачивать и усиливать. Подкармливать, но в голове держать, что случись что, и в любом десятке найдется Иуда. И важно выстроить службу так, чтоб этот потенциальный Иуда не смог вступить в клуб «Тридцать серебряников». Кстати, при Исусе, если верить сказкам, было два Иуды, из двух Иуд продал только один.
Вот и всё, игры кончились. Впереди на дороге показался конный отряд высокой плотности, на глазок до целей примерно двести — двести пятьдесят шагов. Раздвоенная сосна в створе с ними. Я один среди поваленных деревьев и меня не видно. На таком расстоянии не работает никакая магия, не добивает никакой арбалет, не долетают стрелы. А даже если и долетают по ветру в режиме планирования, то пробить даже самый хреновенький доспех не способны. Можно попытаться поймать стрелу глазом — но это надо быть полным неудачником.
Долгая дорога домой
Чего стоим, кого ждем? Выцеливать отдельных товарищей не будем — на таком расстоянии я не выделю из разноцветной толпы баронов и прочих благородных кого-то особенно важного. Да и не знаю я никого. Почему толпа благородных? Да потому что в колонне чем дольше от головы, тем больше пыли в воздухе. Так что статусные путешественники всегда в голове, в хвосте полный отстой. Бабах! Практически не сдерживаю свои посылы в казенник ружья, ружьё взрослое, графское, не разорвет. Чтоб не обжечься, перезаряжаюсь в тонкой кожаной перчатке. И моя задача — максимально беглый огонь по толпе, пока они не очухались. Сейчас я как солдат бронебойщик, встретивший колонну бронетранспортеров в узости. Лупи себе по коробочкам и щерься от удовольствия — броня у противника такая, что противотанковое ружьё с гарантией прошьёт любую цель. А в моём случае, и две цели, если они в створе.